Проклятие [litres]

А уж это точно никому не нужно.

Что нужно – так это… послушание.

«Кто ты?» – так и подмывает меня спросить, но я снова во сне, снова по горло увязла в кошмаре, а под ногами у меня широкие половицы, окно распахнуто, шторы танцуют на ветру…

В нос бьет едкий, тошнотно-сладкий запах гниения и… навоза? Да, точно, именно такой запах я недавно уловила на городской площади.

Нэнси, ты что-то забыла. Что-то очень важное. Какую-то деталь, какой-то ключ ко всему происходящему…

Я замираю. И понимаю – прямо во сне, – что…

Скоро опять слетятся вóроны.

Они всегда прилетают на рассвете.

Мне так сказали.

Прилетят они и на этот раз. За мной.

Я просыпаюсь, тяжело дыша, и слышу за окном утренний щебет птиц. Этот звук отнюдь не навевает ужас, но, возможно, в этом новом мире, мире-без-Дейзи, действуют совсем иные законы.

Я вздрогнула. Даже думать об этом не смей, Дрю.

Дейзи жива. И ты обязательно ее найдешь.

Ты что-то забыла.

Эта мысль меня не оставляла – хотя правильнее было бы назвать ее уверенностью. Впрочем, как ни называй, я никак не могла понять, что же я упускаю.

Как это ни иронично, но сама по себе уверенность в этом не пробуждала никаких воспоминаний.

Я выбралась из кровати и укуталась в мягкий уютный халат, надеясь, что он сможет отогнать мои тревожные мысли. Это помогло, но лишь отчасти. Куда больше спокойствия принес шум кофемашины, который я уловила, пока спускалась на первый этаж. Мама с папой уже сидели в кухне, и повсюду белели страницы утренней газеты.

– Доброе утро, котенок, – поприветствовала меня мама. Ее губы тронула улыбка, но в глазах читалась тревога. – Как спалось, ничего?

Мерзкий запах… хлопанье птичьих крыльев…

Я улыбнулась, постаравшись принять самый что ни на есть беззаботный вид, хотя чувствовала себя совершенно не беззаботно.

– Прекрасно! А что?

Мама едва заметно нахмурилась.

– Да нет, ничего… Мне просто показалось, что ты сегодня разговаривала во сне.

– Приснилось что-то, наверное.

Я налила себе кофе в любимую кружку. Надписи «Будущее за женщинами» на ней не было, зато была нарисована улыбчивая и сильная Клепальщица Роузи[10], и этот образ, как мне казалось, подходил куда лучше. Я села за стол и отпила кофе, стараясь скрыть от родителей свою задумчивость. Я не хотела их тревожить. Они и так порядком взволнованы.

– Судя по всему, сон был не из приятных, – заметила мама. – Но если ты его не помнишь, тем лучше!

Она поставила передо мной тарелку с тостами, и я, взяв один, осторожно откусила кусочек.

Послышался тихий хруст. Как это ни странно, он напомнил мне о шорохе листьев, который я слышала, пока сидела в беседке на городской площади. И хотя я уже знала, что тогда за мной следил не кто иной, как Паркер, неприятное чувство чужого присутствия, вязкое, словно нефтяное пятно, охватило меня, и я содрогнулась. Положив хлеб обратно на тарелку, я отодвинула ее в сторону.