После запятой

Как внезапно я здесь оказалась. Кто-то произнес вслух мое имя. Оно действует, как магическое заклинание. Какой властью надо мной оно обладает, а ведь совсем недавно я могла бы поклясться, что уже его не помню. Оно так грубо вырвало меня из моих воспоминаний. Вряд ли произнесший его понял, что он наделал. Нельзя на него злиться. Всем, наверное, приходится через это проходить — они же не понимают, какая сила — имя. Я тоже не понимала. Вот этот голос его произнес — невозможно ошибиться. — Мне об этом ничего не известно. — Ну как же так! Хотелось бы мне знать, есть ли тут человек, которому хоть что-то известно? Кого ни спрошу, никто не в курсе. Спросил ее этого самого — так он вообще сделал круглые глаза и ничего не ответил, можно подумать — он просто сюда заглянул цветочки понюхать. Была б другая ситуация — с наслаждением заехал бы ему в морду. И половине гостей заодно! — Чего ты орешь? — А чего вы тут расселись? Кого-нибудь волнует, что там произошло на самом деле? Или она была пьяная? — скажите, и я буду молчать по примеру остальных. — Ну, пьяной она не была, это я вам точно могу сказать — она от нас выезжала. — Тогда, может, вы мне скажете, девушка, что там произошло? — Насколько мне известно, следствие еще не закончилось. — Значит, ведется следствие? И вы разговаривали со следователем? — Да. — Да? Не смотрите на меня так сурово, может, я нарушаю какой-то этикет, но поймите меня тоже — она умерла, а все сидят, ничего не предпринимают, у меня руки чешутся… — А что вы теперь сделаете? Ее-то не вернуть уже. А с остальным следствие разберется. — Как же, разберутся они! А то вы не знаете, как они разбираются! Но вы лично разговаривали со следователем? Ах да, вы мне уже ответили, простите. И что он говорит? — Ну, во-первых, они провели экспертизу, которая установила, что ни алкоголя, ничего другого у нее в крови не было, — естественно, я это подтверждаю, она почти весь день просидела у нас, и мы пили только кофе и курили сигареты. В противном случае я первая стала бы возражать, чтоб она садилась за руль. Тем более что накануне опять ударили морозы и ехать и так было небезопасно. — Значит, машина сама потеряла управление? — Следователь говорит, что с машиной тоже вроде бы все было в порядке, насколько это возможно установить. Там вообще какая-то темная история… — Вы мне потом скажите, где найти этого следователя, я тоже хочу с ним поговорить. — Хорошо, скажу, но что с ним говорить, он пока сам ничего толком не понимает. Только как-то все непонятно — она вроде ехала по прямой широкой дороге и скорость не превышала — по следам шин видно, и вдруг — почему-то резко свернула и наехала на грузовик, припаркованный у обочины. — В грузовике никого не было? — Нет. В том-то и дело, что свидетелей не оказалось. — Дорога была со встречным движением? — Да, и более того, слева был перекресток. — Ах так! Все понятно. Я что-нибудь такое и предполагал. Ведь был уже вечер? — Ну да, где-то часов девять-десять. — Все понятно. Обычная история — какая-то сволочь въехала слева и ослепила ее! — Ну что теперь гадать, как оно все было. Благодарение Богу, что она сама никого не покалечила, не взяла греха на душу. Хорошо, что в грузовике никого не было. — Но вы можете представить — он ее ослепил и тут же сбежал! Если бы он хотя бы вовремя вызвал «скорую помощь», может, ее удалось бы спасти! — Да, там довольно пустынное место, особенно по такой погоде. Машина какое-то время простояла. — Но это все случилось на месте? — По дороге в больницу. Когда «скорая» приехала, она была без сознания. — У-у! Вы представляете, она, наверное, какое-то время лежала, истекая кровью, в полном одиночестве, и никто не приходил на помощь! — Ну это вряд ли. У нее была серьезная травма головы, скорей всего, она тут же потеряла сознание. — Но эта скотина, что сбежала, даже не позвонив в «скорую»! У-у. Я вам обещаю, что я его найду. — Это как же ты собираешься найти? — Спорим? Найду суку — у меня сейчас такая ненависть к нему, что чутье меня не подведет, — найду, как по запаху, моя ненависть выведет на него. Брошу все, целыми днями буду ездить по городу, пока не почувствую — вот он. Вот тогда урод десять раз пожалеет, что не сдох в ту минуту, когда ослепил ее. — Но ее-то не вернешь! И потом, я думаю, она не хотела бы мести. — Я ее хочу, неужели ты не понимаешь? Неужели вы все можете спокойно жить, зная, что подонок, который ее убил и оставил истекать кровью, спокойно продолжает разъезжать по городу? И продолжает слепить других? Я его найду. И пусть он тогда не ждет пощады. Вот этими руками… Сволочь! В «скорую» — то мог ведь позвонить? Пускай анонимно! Вот за это я придушу гада! — Ну ладно, неизвестно, как было бы лучше. Вы хотя бы знаете, что с ней было? — А что с ней было? — Ну, у нее была так повреждена голова, что неизвестно, выжила бы она, даже если бы машина «скорой» ехала за ней по пятам. И если бы и выжила, после такой черепно-мозговой травмы все шансы за то, что человек превратится в растение. — Ну и что? Но ведь это была бы она! Вы не понимаете? Боже, какие чудовищные люди! — Ну а вы подумали о ее родителях, им бы пришлось до конца жизни с этим жить. — А теперь им с чем жить? — А что случилось бы, если, допустим, родители бы умерли раньше нее, что бы с ней тогда дальше было? — А мы на что? Неужели бы вы ее кинули? Я бы сам за ней смотрел. — Чепуху вы городите. — Да что с вами разговаривать! — А вы ее спросили? — О чем это? — Да об этом обо всем! — хотела бы она жить в таком виде? Хотела бы она, чтоб вы убили виновника, если таковой действительно существует в природе. — Да некого спрашивать. Поэтому я буду действовать так, как мне совесть велит. Это вы тут можете сюсюкать: ах, как хорошо, что она сама никого не погубила, ах — то, ах — се… Я знаю только одно — этот козел не сделал даже попытки спасти ее, за это он поплатится. У меня к нему много счетов — что убил ее, что не вызвал помощи, что сбежал, и чтоб впредь неповадно было. Вы думаете, он на этом успокоится? Раз прошло безнаказанно, он и второй раз не будет осторожен. Вы тут мож