Строптивая невеста [litres]

– Герр Д`Амарьяк, вы хотели сказать, Гектор. Что-то я сомневаюсь, что он вытаскивал, а не уронил эту люстру сам. Вы присутствовали при ее падении?

Рене прикрыл глаза и накрыл руку Олье своей – она машинально поглаживала его по щеке, слушая спор профессора с гэльсами. Честно говоря, Рене готов был вытащить ее из-под десятка падающих люстр, чтобы получить подобную естественную и незамысловатую ласку. Главное, что от чистого же сердца. Не размышляя, не рассчитывая ни на что. Просто так.

Странно и непривычно. Но так хорошо!

Он даже не слишком вслушивался в слова, больше в интонации. И ему все больше казалось, что профессор этот лжет. И вообще был тут раньше, чем явился им на глаза. Возможно, даже раньше, чем примчались гэльсы и Ольга.

Рене не мог сказать, почему он в этом уверен. Разве что на это намекала его странная реакция и металлический привкус в горле, словно после сильного ментального заклинания.

Да. Точно. Надо узнать, не менталист ли профессор. И как его зовут. И что он преподает. До демона вопросов.

Собственно, на них Рене получил ответы очень скоро, минут через несколько – когда в разгромленном холле открылся портал, и из него вышел полковник Бастельеро.

Ему профессор наконец-то представился: магистр Зифельд. Он оказался преподавателем ни больше ни меньше чем теории и практики огнестрельного оружия. Не слишком уважаемый предмет, к механическому оружию боевики традиционно относятся с некоторым презрением. Ведь заклинания куда мощнее и эффектнее, чем какие-то там пистоли.

Вот только Рене эту точку зрения не разделял. Добрым заклинанием и пистолем можно добиться куда большего, чем только добрым заклинанием. Потому что резерв может закончиться, а еще противник может воспользоваться антимагическим барьером, и тогда пистоль будет отличным аргументом в диспуте.

В общем, Рене обещал себе внимательно присмотреться к этому профессору. Потом. Когда его хотя бы выпустят из лечебного корпуса.

– М-да, молодой человек, – покачал головой целитель семьи Бастельеро, вызванный лично полковником. – С вашим анамнезом только девушек спасать. Аккуратнее надо. А пока – две недели постельного режима и никаких физических нагрузок, иначе я за ваше здоровье не отвечаю.

– И не отвечайте, мэтр. Но завтра я должен быть на занятиях.

– Да-да, смерть – не повод прогуливать, – вклинился Бастельеро. – Если только вы не прислушаетесь к голосу разума и не вернетесь на родину. Уверен, ваш дорогой батюшка будет рад видеть вас живым.

– Мой дорогой батюшка тут совершенно ни при чем, – огрызнулся Рене. – Завтра я буду на занятиях, даже если для этого мне придется сбежать из клиники.

– Через окно, – почему-то тяжело вздохнул Бастельеро. – Ладно. Кто я такой, чтобы мешать тебе самоубиться, мальчик. Так. На сегодня мы с тобой закончили. Ольга, а вы куда? Нет-нет, вы не будете сопровождать шевалье в клинику. Мэтр прекрасно доставит его порталом. А вы сейчас идете к себе, запираете дверь и никуда, кроме как завтра на занятия, не высовываетесь.

– Даже в буфет?

– Даже в буфет! Я распоряжусь, чтобы вам приносили завтрак. И чтобы его проверяли на яды, проклятия и прочую дрянь. Барготовы подштанники, и зачем я спасал эту проклятую Академию в прошлом году? Рухнула бы и рухнула!