Забытая деревня [The Forgotten Village]

— Она останется, — перебил его Берти и повернулся лицом к Веронике, наклонив голову набок. — Она останется, — повторил он с ядовитой улыбочкой.

Фотограф неуверенно кивнул, с любопытством оглядывая Веронику.

— Вот тут хорошо. — Берти привел их в то место, где гравийная дорожка уходила в розовый сад.

— Думаю, свет тут не самый лучший… — попытался возразить фотограф.

— Сойдет и тут, — бросил Берти. — Давайте приступим.

— Разумеется, сэр Альберт, — подчинился фотограф, приближаясь к ним. — Позвольте предложить вам встать вот так.

Берти не выпускал руку Вероники. Она попыталась вызволить пальцы, но он только крепче стискивал их в ответ. Ногти мужа уже впивались ей в ладонь.

— Ты делаешь мне больно, — прошептала она, когда фотограф отошел к аппарату. — Прошу тебя, Берти.

Берти сжал челюсти. Она понимала, что взывать к его рассудку сейчас бесполезно. Не теперь. Она смирилась с болью. Скоро все закончится.

— Пожалуйста, потерпите немного, пока я настроюсь, — фотограф снял крышку с объектива и принялся что-то подкручивать..

Воспользовавшись моментом, Берти заговорил — настолько тихо, что дующий из бухты зимний ветер почти заглушал его слова.

— Представь мои чувства, когда я узнал, что все те вещи, которые ты отказываешься делать со мной… — начал он.

Вероника громко набрала воздуха в легкие.

Берти неторопливо опустил голову, приблизившись губами к ее уху. Вероника отпрянула, когда он коснулся мочки, и в ужасе распахнула глаза. Она понимала, что собирается сказать муж. Он так сильно стиснул ее ладонь, что пальцы вот-вот должны были хрустнуть.

— …несколько часов назад ты делала с моим братом, — закончил Берти и поднял голову в сторону фотоаппарата.

Мигнула вспышка.

— Все идеально, сэр, — доложил фотограф. — Пусть это будет пробный снимок. — Он начал готовить аппарат к следующему заходу, но Вероника отодвинулась и отвернулась, хотя Берти по-прежнему крепко держал ее за руку. — Миледи, вы как будто сошли с места…

— Думаю, достаточно, — сказал Берти. Было непонятно, к кому он обращался: к фотографу или к Веронике.

— Хорошо. Понимаю, — ответил фотограф и принялся рассыпаться в благодарностях: — Историческое общество будет так счастливо…

— Вы свободны, — бросил ему Берти, даже не взглянув на испуганную жену.

Фотограф с шумом засобирался, бормоча заверения в бесконечной признательности и упаковывая пленку и прочее оборудование. Направившись к ожидавшей его повозке, он скрылся из виду за углом дома.

Берти выпустил Вероникину руку, и она принялась растирать пальцы, чтобы унять боль.

— Берти, я… — Ей хотелось подобрать успокаивающие слова, но она понимала, что время лжи прошло.

Он поднял руку, останавливая ее. Между ними повисло молчание. Вероника не отступала и пыталась изо всех сил скрыть свой страх. Берти наклонил вбок голову, в то время как Вероника выпрямилась, чтобы казаться выше.