Кукла Самуся

Ирина улыбалась, пока спускалась вниз, пока пересекала холл больницы, пока шла по великолепному парку, благоухающему миртом и экзотическими цветами. С каждым ее шагом таяли страхи и тревоги, все оставалось позади. Каренин увидел ее впервые после свадьбы, и его взгляд был красноречивей любых слов! Впереди их ждало счастливое будущее… и даже выходка Марьяны воспринималась с улыбкой. Она, конечно, еще та нахалка, но лучше работа у нее, чем в полиции. Разумеется, Жене не стоило нагружать зрение вот так сразу, но он воспрянул и ожил, со всем рвением погружаясь в работу. Он был счастлив, а значит, Ирина тоже радовалась.

Но ступив еще один шаг, Ирина замерла и нахмурилась. Улыбка сползла с ее лица. Знакомые рыжие волосы, наспех забранные в хвост, тонкая девичья фигурка. Это Лея! Какого черта она делает?

Девушка отжималась от скамейки, мерно поднимаясь и опускаясь на руках.

— Ты с ума сошла! — воскликнула пораженная Ирина. — Ты же после операции!

Лея повернула к ней голову, сменила позу, легла на спину и стала качать пресс.

— Новая медсестра? — спросила она. — Перед папой выслуживаетесь?

Говорила она по-русски правильно, но с едва уловимым акцентом, какой-то восточной мягкостью, присущей местным.

— Нет, я не медсестра. Я видела, как тебя привезли по скорой сутки назад. Ты кровью истекала. Прекрати, пожалуйста!.. У тебя вон повязка намокла, швы разошлись, наверное!

Тонкая ткань спортивных брюк на бедре действительно намокла и потемнела. Лея остановилась, выпрямилась, провела пальцами по бедру, посмотрела на пальцы.

— Послушай, я знаю, что тебя зовут Лея. А меня Ирина. Давай вернемся в палату? Я тебя провожу.

Лея фыркнула и с юношеским максимализмом заявила:

— Со мной все ок. Идите себе… — и продолжила качать пресс.

— Тогда придется сообщить твоему отцу.

Лея замерла и гневно уставилась на Ирину.

— Чего пристали? Какое вам до меня дело?

— А какое тебе дело до тех людей, что ты спасала? Почему не прошла мимо?

— Я другая!.. Я вижу тени… — Лея осеклась. — А вы не видите!

— Я вижу, что ты себя гробишь вместо того, чтобы поберечь, — Ирина держала в руке телефон. — Пойдешь в палату или звонить?

— Я вижу, что вы!.. — Лея уставилась на что-то позади Ирины. — Вы… вы… Хара!.. *иврит — дерьмо (ругат.)

Она вскочила на ноги и быстрым шагом, почти бегом поспешила к неведомой цели где-то позади Ирины. Женщина оглянулась, недоумевая, что могло спугнуть девчонку, но увидела только маленького мальчика, играющего в мяч с мамой на детской площадке через дорогу от парка. Лея направлялась к ним, ловко лавируя среди потока машин. Последние двадцать метров девушка преодолела за считанные секунды. Она схватила мальчишку за шиворот и потащила за собой, под гневный окрик его матери.

Ирина не понимала слов, но интонации и выражения лиц были очень выразительными. Она двинулась к месту разгорающегося конфликта, но не успела пройти и нескольких шагов, как раздался визг тормозов. Словно в замедленной съемке Ирина увидела выскочившую из-за поворота машину, летящую прямо на детскую площадку. Пять метров, четыре, три… два… Страшный скрежет сминаемого металла, короткий вскрик и… и тишина… нереальная тишина, в которой спокойный голос Леи прозвучал жутковато: