Красавица и чудовища
- Автор: Майер Жасмин
- Язык: русский
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Красавица и чудовища». Краткое содержание книги:
— Трахни меня, как следует, Эдвард. Сейчас мне это нужно.
Тогда он поднялся с кровати, перехватив мои бедра, сделал несколько шагов, спиной вжимая в стену.
— Хорошенько держись за меня, — прошептал он мне в губы.
И стал вбиваться, брать меня на полную длину. И очень скоро я получила то, что хотела — забыла обо всем на свете, кроме острого, темного, порочного, как летняя ночь, удовольствия.
Глава 32. Кейт
Первый выстрел.
Я начинаю дергать ручку машины, пытаясь выбраться. От ужаса пальцы немеют, отчего мне не сразу все-таки удается выбраться наружу, ведь мама не заблокировала двери, когда убежала за Чарльзом. На всякий случай.
Вырвавшись наружу, я несусь по темной чернильной улице так быстро, что у меня горят легкие. Делаю самые большие шаги, чтобы успеть, хотя прекрасно знаю, что это повторяющийся, мать его, кошмар. Здесь не бывает иначе. Он всегда один и тот же. И все равно надеюсь, что успею.
И тогда же звучат…
Второй и третий выстрелы.
Они всегда действуют на меня так, как будто я натыкаюсь на невидимую стену. Я уже знаю, что бежать не нужно. Что все кончено. Но ноги продолжают нести меня вперед.
Хватаюсь за кирпичную стену подворотни, чтобы сделать резкий поворот. Легкие тут же наполняются тошнотворным запахом крови, и в то же мгновение я начинаю кричать. Обычно.
Но теперь полотно кошмара безвозвратно изменилось. И за секунду до крика, и за две до того, как я увижу два окровавленных тела на полу, я снова смотрю на тупиковую кирпичную стену впереди себя.
И вижу светлое пятно, для которого мое появление такая же неожиданность, как и то, что пятнадцать минут назад тут появилась моя мама. Вижу, как этот человек вздрагивает и оборачивается, сморит на меня, но после принимает решение не стрелять. И исчезает по ту сторону стены.
Кошмар внезапно задваивается, как картинка в старом кино. Я четко вижу себя, взрослую, полуголую, и в то же время ту девочку с розовыми волосами, чей мир с ее долгим криком боли рушится к чертям. Нас разделяют семь долгих лет, во время которых именно ненависть была для меня топливом, благодаря которому я жила.
Семь долгих лет я мечтала о том, как однажды всажу всю обойму в убийцу моих брата и матери. Жила мыслью, что однажды убийца встанет передо мной на колени. Ради этого я очутилась там, где очутилась. И сделала то, что сделала.
Но именно мысли об Эдварде и Уильяме помогают мне теперь справиться с ужасом повторяющегося кошмара. Я видела его, должно быть, сотни раз. Но только с ними действительно вспомнила что-то стоящее. И не намерена это упускать из виду.
И пока девочка с розовыми волосами кричит до хрипоты, другая — с темными волосами стоит и считает секунды, которые проходят до момента, как к девочке подлетает очень запыхавшаяся женщина.
Что оставалось той девочке с розовыми волосами, у которой больше никого не было? Я верила Майе, когда она говорила, что пробежала ради меня половину квартала на скорости, которой позавидовал бы сам Усейн Болт.
Долго смотрю в лицо Майи Канингем, которая шепчет: «Не смотри, не смотри», обнимая розоволосую девочку, а после разворачиваюсь и впервые ухожу, по чернильной улице вдаль. Впервые мне хочется увидеть, каким действительно был этот квартал и куда вела эта тупиковая стена, если ее перепрыгнуть. И так ли далеко нужно бежать. Но это ведь только сон, а не гугл-карты.
Впервые в жизни я просыпаюсь без криков и слез. Просто распахиваю глаза, потому что кошмар закончился, как фильм в кинотеатре. В моих воспоминаниях нет этой улицы, я знать не знаю, как выглядит этот квартал, ведь, черт возьми, ни разу не нашла в себе силы заявиться в то место, что вижу в кошмарах вот уже семь лет подряд.
Кровать рядом со мной пуста, в комнате темно. Но дверь приоткрыта. И я слышу голоса, от которых мой пульс опять зашкаливает. Даже семь лет ненависти не смогли вытравить моих к ним настоящих чувств, которые родились из детской обиды.
Смахнув простынь с кровати, обматываюсь ею и бесшумно ступаю босыми ногами по коридору. Сначала ищу в тенях по углам нового Цербера у моей спальни, но никого нет. Похоже, парни теперь не подпустят ко мне никого из мужчин.
— Разве я просил трахать ее, Медведь?
Из-за голоса Ворона я замираю, останавливаясь на полпути. Судя по нечеткой речи, он пьян, но еще больше в его голосе неприкрытой боли.