Сочинения в четырех томах. Том 3

Еще одна проблема: у нас действительно было мало хороших наездников.

— Поменяйте наездников местами, — предложил я.

— Энди — на Счастливчика Линдсея, Фэдди — на…

— Не надо, — перебила меня Этти, глядя куда-то поверх моей головы. — Ведь Алекс нам подойдет, верно?

Я оглянулся. Одетый в рабочую одежду, по манежу шел Алессандро. Давным-давно исчезли его модная куртка, брюки и лайковые белые перчатки, теперь он являлся в конюшни в простом коричневом свитере, из-под которого торчал воротничок голубой рубашки: точная копия одежды Томми Хойлэйка. Объяснил он это тем, что раз один из лучших жокеев страны одевается подобным образом, то он, Алессандро Ривера, не может ни в чем ему уступать.

У подъезда не было его «мерседеса». Наблюдательный Карло не пялился в манеж. Алессандро увидел, что я ищу взглядом его машину и телохранителя, и произнес, запинаясь:

— Я удрал. Они сказали, чтобы я не приходил, но Карло куда-то исчез, и я решился. Можно… Я хочу сказать, вы позволите мне участвовать в тренировке?

— А почему мы вдруг должны вам не позволить? — спросила Этти, не посвященная во все тонкости наших отношений.

— Конечно, — согласно кивнул я. — Можете проездить галопом Счастливчика Линдсея.

Алессандро ужасно удивился.

— Но все газеты писали, что сегодня утром его будет проезжать Томми Хойлэйк.

— У него болит живот, — ответил я и, увидев безумную надежду, засветившуюся в его глазах, добавил: — Не надо так волноваться. Ему уже лучше, и к скачкам он будет в полной форме.

— Ясно.

Алессандро постарался скрыть свое разочарование и отправился за Счастливчиком Линдсеем. Этти села на Кукушонка-Подкидыша, а я договорился с Джоржем, что он отвезет меня в «лэндровере» понаблюдать за проездкой лошадей галопом. Лошади покружили по дорожке в паддоке, выехали через ворота и поскакали в Уотерхолл.

Вместе с ними отправился Ланкет, но так как два дня назад он участвовал в скачках, я просил прогулять его до перекрестка дорог и обратно.

Я смотрел во след лошадям: грациозные, изящные творения природы, так гармонирующие с прекрасным майским утром. Удивительно… несмотря на знакомство с Энсо и его сыном, я был счастлив, что поработал тренером. Жаль будет уходить. Очень жаль. «Как странно», — подумал я.

Вернувшись в манеж, я задержался на минутку поболтать с охранником, который воспользовался отсутствием Архангела и собрался пойти в столовую пообедать. Потом я вернулся в дом, сварил себе кофе и отправился в контору. У Маргарет по субботам был выходной. Я сел за ее стол, выпил кофе и стал разбирать утреннюю почту, неловко зажимая конверты между колен и держа в здоровой руке нож для разрезания бумаг.

Через некоторое время я услышал шум подъехавшей машины и хлопок закрывшейся дверцы, но не успел разглядеть гостя из окна, совсем позабыл, что не могу быстро ворочать головой. В день скачек на приз в две тысячи гиней конюшни мог посетить кто угодно. Например, один из владельцев, оставшихся ночевать в Ньюмаркете. Да мало ли кто еще?