Олег Верстовский — охотник за призраками [Тетралогия]

Покинув дом колдуна, я решил отправиться домой пообедать, дошёл до остановки трамвая. На другой стороне улицы стоял синий фургон, рядом с которым я обнаружил старого знакомого — второго режиссёра Лифшица и высокого, импозантного мужчину, сильно облысевшего, с седыми усами, в чёрной куртке и длинном алом шарфе. Со злорадством понаблюдал, как Лифшиц что-то униженно лепечет, отчаянно жестикулируя, оправдывается. Его собеседник, наоборот, был удивительно спокоен, лишь на лице застыло кислое выражение недовольства. Он пару раз вставил реплики в монолог Лифшица, и второй режиссёр после них стал жестикулировать ещё лихорадочнее.

Показалось даже, что он упадёт сейчас на колени, начнёт молить о пощаде. Руки чесались дать Лифшицу в морду. Сволочи, даже не позвонили, не сказали, что я не подхожу. Извинились бы, черт возьми. Обычный человек для них хуже таракана. Мерзавцы. Я отвернулся, стараясь унять раздражение. А чего я хотел? Что меня встретят, как звезду? Потому что ношу вещи сорок восьмого размера?

Постукивая на стыках рельсов, подошёл трамвай. Я сделал шаг к двери, как вдруг кто-то схватил меня за рукав.

— Олег! Куда же вы пропали!

Я резко обернулся, Лифшиц уже стоял рядом с таким выражением лица, будто его сейчас отведут на казнь, а я — единственный, кто может спасти от петли.

— Я никуда не пропадал, — ответил я холодно. — Все время здесь, в городе.

— Мы вас ищем везде!

— А почему не позвонили? — удивился я. — Телефон потеряли?

— Наверно, я неправильно записал ваш номер, — пробормотал Лифшиц растерянно. — Никто трубку не брал.

И тут на меня снизошло озарение. Вспомнил, что призрак расколотил мой мобильник о стену, а я не удосужился купить новый и переставить сим-карту. Екатерина Павловна аккуратно сложила останки в коробочку, которая теперь стояла рядом с моей кроватью.

— Вы не передумали участвовать в нашем проекте? — Лифшиц умоляюще вгляделся в моё лицо.

— Да нет, — пробурчал я.

— Идемте, я познакомлю вас с нашим режиссёром-постановщиком! — он обрадовано потащил меня на другую сторону улицы.

— Дмитрий Сергеевич Верхоланцев, — представил он импозантного мужчину.

— Так-так, — произнёс Верхоланцев снисходительным тенорком, — внимательно рассматривая меня. — Значит, в саратовском театре служишь? Пойдём, поговорим за жизнь.

Мы сели в фургон. Верхоланцев плюхнулся напротив, также внимательно разглядывая меня.

— Ну и что рассказывай, — проговорил деловито.

— Что именно?

— Ну, что в театре играл. Какие роли.

— Ваську Пепла, Тузенбаха.

— Вот как? Ну, прочти что-нибудь. Помнишь?

— «А быть может, нашу жизнь назовут высокой и вспомнят о ней с уважением. Теперь нет пыток, нет казней, нашествий, но вместе с тем, сколько страданий!» — с пафосом прочитал я текст из «Трёх сестёр». Чехова я очень люблю, и перечитываю.