Опасная седина монет

Заговорил он чистым звонким голосом с приятным тембром. Такими голосами обычно быстро располагают к себе, а когда еще и речь бывает достаточно окультурена, тогда вообще овладевают вниманием собеседника. Этому не научишь, и этого не переймешь ни у кого — это дается природой.

Говорят, природа распределяет между всеми поровну. Но вряд ли так на самом деле. Природа тоже может ошибаться, хотя бытует мнение, что природа не ошибается. Ерунда. Ничто не существует без ошибок. Везде и во всем в природе метод проб и ошибок. Потому и человек существует так же.

Обладателю приятного голоса природа подарила еще и привлекательную внешность.

Интересно, за какие будущие заслуги природа изначально так щедра к некоторым людям и так безжалостна бывает к иным?

— Не знаю, чем я смогу помочь полиции! — сказал Бахудыров и проводил Аристарха через прихожую в большую светлую гостиную.

Мельком Акламин окинул глазами большую прихожую, обставленную старинной дорогой мебелью, без сомнения отреставрированной хорошими мастерами. На стенах — бархат цвета топленого молока, на полу — белый ковер и важно прогуливающийся по нему белый кот. Шел по-хозяйски, высоко задирая голову.

— Проходите, — говорил Бахудыров, показывая на кресло, — садитесь. Я с отцом, в общем-то, не жил и давно не виделся. Не так давно он мне позвонил и настоятельно попросил, даже потребовал, чтобы я приехал к нему по какому-то делу. Но мне все как-то было не до его дел. Я протянул с приездом. Приехал два дня назад. Но его не застал. Вот так как-то нескладно все получилось.

Гостиная, как и прихожая, была в старинной изысканной мебели. Стены в мягком небесно-голубом бархате. Старинная люстра редкой работы и редкой красоты. Отреставрированная с учетом современных условий, то есть там, где когда-то стояли свечи, теперь умело были вмонтированы лампочки в форме свечей. Картины неизвестных Акламину мастеров, но определенно старой школы и определенно недешевые. Ковер, как будто брошенные под ноги облака, дымчатого цвета с длинным мягким ворсом. Нога утопала в нем, как в облаке.

Отказавшись от кресла, Аристарх посмотрел на придвинутые к столу с утонченной резьбой изысканные стулья. Бахудыров отодвинул от стола один из них:

— Прошу! — И пояснил: — Отец любил старинную мебель. Не знаю, где и как ему удавалось ее добывать. Он реставрировал ее с любовью. И гордился тем, что подобной ни у кого нет. Что касается меня, я к этому отношусь ровно. Есть — хорошо, нету — тоже хорошо.

Сев, Акламин вытащил из кармана пиджака записную книжку, раскрыл, положил перед собой. Терпеливо настороженным взглядом проследив за приготовлениями оперативника, Бахудыров тоже уселся по другую сторону стола.