Клятва золотого дракона [litres]

На её визг с улицы заглянул один из сопровождающих, убедился, что Найло в порядке, и вышел.

– Ты мерзавка и дура, Даардендриа, – доверительно-нежно прошептал эльф, наклонившись к драконице. Она пыхтела, барахталась, пыталась вырвать ногу, но Йеруш держал её крепко. – Потому ты не можешь понять, что другие не всегда мерзавцы и даже не всегда дураки.

– Я понимаю, – прохрипела она, с трудом хватая воздух: отчего-то его перестало хватать. – Понимаю, кто тут умный. Ахнир и Корза не подумали, что вблизи Гимбла я лишусь магии. Не смогу почувствовать его, даже если он окажется в двух шагах за моей спиной. Не смогу сказать, здесь ли он, где именно. Как далеко… А он – сможет почувствовать меня. Ты поэтому не дашь мне отойти хоть на шаг, хоть на шаг южнее этих гибельных врат! Используешь меня как предупреждение… для него? Ты на чьей стороне, Найло?

Йеруш смотрел на Даардендрию без всякого выражения, склонив голову к плечу, и неровно остриженные пряди русых волос качались у левого глаза и правой щеки. Его хватка ослабла, и драконица попыталась высвободиться, чуть отодвинувшись назад и согнув ногу, но эльф тут же больно перехватил её щиколотку еще и левой рукой, прижал крепче к своему плечу, сильно дернув, и она проехала на спине вперед, веревки сильно впились в запястья. Правой ладонью, словно в задумчивости, эльф провел по её ноге выше, к колену, к бедру, всё сильнее впиваясь пальцами в тело, и драконица забилась, как припадочная.

– Сидеть бы тебе на месте тихо, Даардендриа, – доверительно-ласково шепнул Йеруш и вдруг разжал руки, тут же поднялся на ноги и сделал шаг назад, оказавшись на границе между полумраком шатра и белым дневным светом.

Теперь, когда он отошел, со всех сторон вдруг прорезались звуки и запахи: до этого шатер казался одиноким островком среди ничего, а на самом-то деле вокруг было полно людей и эльфов, голосов, криков, смеха, скрипа, стука, запахов солнца и горных трав.

Драконица, тяжело дыша, отползла под стену, скорчилась там, глядя на эльфа шалыми блестящими глазами с красно-розовым ободком. Словно окровавленными.

– Больше не пытайся думать, ничего у тебя не выходит, – презрительно выплюнул он, дернул головой, и на миг показалось, что она сейчас сорвётся с плеч, а потом он вдруг закинул лицо к небу, медленно повернулся вокруг своей оси и глухим, низким голосом произнёс: – Ничего не выйдет, Даардендриа, ничего, нет, и у них тоже, ты знаешь почему?

Последнее слово он почти выкрикнул, развернулся, раздернул полог и уставился на неё, оскалившись, едва не шипя, словно собираясь нырнуть в шатёр, как в воду, и белый дневной свет сделал силуэт эльфа сияющим, и звуки лагеря разбились об это сияние, ссыпались в траву. Драконица замотала головой, попыталась отползти еще дальше от сверлящего бешеного взгляда. Оскал медленно слинял с лица Найло и так же медленно перетёк в хищную улыбку, которой отменно подошла бы стекающая с клыков кровь. Йеруш не то рассмеялся, не то всхлипнул, дернулся назад, как кукла на веревочках, и пропал, только полог колыхнулся ему вслед.