Повседневная жизнь Древней Руси

Конечно, градские мужи могли в экстренном случае добровольно пожертвовать князю на его войско часть своего добра. Это нисколько не умаляло чести градских мужей. В 1018 году правнук Ольги Ярослав Мудрый потерпел поражение на войне и вздумал бежать за море. Тогда новгородцы во главе с посадником (выборным главой города) Коснятином, сыном Добрыни, изрубили его ладьи и «начали скот (то есть деньги. —  А.Б.) брать, от мужа по четыре куны, а от старост (руководителей районов-концов города. — А.Б.) по 10 гривен, а от бояр по 80 гривен, и привели варягов (наемных воинов. —  А.Б.), и дали им скот», — гласит Лаврентьевская летопись[95].

По этому описанию мы видим, что простые городские мужи, без выборной должности (старосты, посадника) или крупного землевладения (бояре), и через полвека после Ольги не отличались зажиточностью. Позже среди них появятся и богатейшие купцы-гости, и хозяева огромных ремесленных мастерских, и вожди городских партий, за которыми пойдут тысячи людей. Сейчас нам принципиально важно понять, что все экономически независимые свободные граждане, не считая, разумеется, холопов и добровольных работных людей, были мужами. Да, среди них были «великие мужи», «большие мужи», «добрые мужи», «лучшие мужи», «избранные мужи», «нарочитые мужи», «старейшие мужи». По сравнению с ними другие мужи были «молодшими» и «меньшими». Но хотя социальных и политических возможностей у послед них было меньше, их статус мужей был в полной силе. Градские мужи уступали профессиональным воинам княжеской дружины в боевом мастерстве, но превосходили их числом и экономическими возможностями.

Объединение градских мужей делало их практически непобедимыми. «Поди княже прочь, та нам еси не надобен», — говорили собравшиеся на городской совет-вече мужи[96]. И князь, как правило, даже не думал противостоять их воле, но собирал свои нехитрые пожитки и отправлялся восвояси. Силу объединения всех мужей, от князей до городских бедняков, понимали, по крайней мере в изложении летописцев, многие в трудные для Руси времена. В романе Дюма-отца «Три мушкетера» силу единства мужчин-воинов в жестоком мире выражал девиз: «Один за всех и все за одного». В 1147 году среди усобиц подобный девиз прозвучал по-русски, более точно: «Будем вси за один муж»[97]. Проблема была в том, что древнерусские мужи, подобно французским дворянам XVII века, прекрасно понимая свое корпоративное преимущество, в то же время считали долгом силой отстаивать свои достоинства и права против всех других мужей.