Император желает услышать "Да"

Иду вперёд, с широко раскрытыми глазами.

Она серьёзно сейчас призналась в своей любви к тому, кто размазал по земле достоинство её супруга?..

– Как бы нам так всё организовать, чтобы ты не оставалась без защиты хотя бы первое время? Высших монахов, что ли, созвать?.. Мои мальчики не смогут разорваться – а я не высижу во дворце дольше семи дней: тут ужасно скучно, – глянув на своих холёных охранников, стройно шагавших в построении вокруг нас, протягивает вдова.

… похоже, она не желает мне зла и даже готова помочь…

– Ваше Величество, – решаю подать голос, – могу ли я просить вас о милости?

– Ох, я уже никакое не «Величество»! Так – женщина, бывшая некогда женой умершего императора, – отмахивается та, – а ты думала, на севере дела лучше с наследованием власти?

– Но вы имеете вес, – удивленно отвечаю, вспомнив их разговор с Каяном.

– Ну, пусть это будет названо весом, – хмыкает женщина, затем поворачивается ко мне, – и о чём же ты хочешь попросить?

– Первый генерал утащил куда-то мою подругу, герцогиню Даронскую – прямо со слушания. И я не знаю, где она и что с ней, – очень вежливо отвечаю.

– Малыш Джай? – хмыкает вдова, – Утащил куда-то… девушку? Что ж, ему давно пора отвлечься на что-то от этой треклятой войны – а то скоро совсем голову потеряет.

– Малыш… Джай? – переспрашиваю, глядя в стену, – Этот...

– Ты должна понять, милочка, – выдохнув и сложив руки, протягивает вдовствующая императрица, – что ближайшее окружение императора впитывало все его страхи, все волнения, всю злость и все желания – с самого детства. У большинства из них даже выбора не было; они стали сосудами абсолютно всех его чувств – порой самых противоречивых. И Джай – идеальный пример присвоенной одержимости и фактической потери самого себя.