Хамелеонша [1 часть первой книги]

Там уже горела лампа. Мод прохаживалась по покоям Бодуэна в одном рукаве, мурлыкая вполголоса прядильную песню. Дернув пару раз ткань, она оторвала и второй, бросив его рядом на шкуру — они с леди Жанной предпочитали вшивать каждый день. За рукавами последовал пояс, филлет, придерживающий вуаль на волосах, сюрко. Она спокойно избавлялась от одной детали одежды за другой, пока не осталась в тоненькой льняной камизе. Наконец и сорочка упала на пол, полностью её обнажив. Мод переступила через ткань, встряхнула спускающиеся до пояса пряди и потянулась всем телом. У неё был чуть дряблый живот, узкие бедра и лошадиное лицо. Между полными расширенными на концах грудями покачивался талисман-покровитель на темном шнурке. Соски при таком свете казались кирпично-красными. Она сделала последний круг по комнате, легко касаясь вещей — конторки, стула, поддерживающих балдахин столбиков, — и забралась в постель.

Шаги Бодуэна я услышала в последний момент, он пришел тем же путем, что и фрейлина — через тайную дверцу в стене, занавешенную гобеленом. Вот почему Людо не подал сигнал: в башню был другой ход, о котором мы не могли знать. Мод встрепенулась, соблазнительно прогнулась, выпятив грудь, положила поверх покрывала ногу и быстро облизнула губы, чтобы блестели. Даже не взглянув на неё, Бодуэн бросил плащ на сундук, снял сапоги, наступая на пятку, и прошел к конторке, где на миг замер. Не успела я испугаться, что иное положение книги не осталось незамеченным, как он спокойно положил рядом пару свитков, пододвинул себе стул, открыл чернильницу и принялся что-то размашисто писать.

Довольно продолжительное время слышался лишь негромкий скрип пера и потрескивание пламени в светильнике. Мод поерзала, зябко ежась, красиво вытянутая нога покрылась гусиной кожей. Я уже начала думать, что Бодуэн и правда её не заметил, хотя это было так же непросто, как улитке проморгать нового соседа по раковине, но тут он устало потер шею и, не оборачиваясь, спросил:

— И что ты здесь делаешь?

Я вздрогнула, лишь в следующий миг сообразив, что он обращается к Мод.

Женщина поспешно приподняла опущенные уголки губ и ответила мягким, как топленое сало, голосом, которого я у неё никогда не слышала:

— В фрейлинской так холодно, это единственная комната во всем замке, где можно по-настоящему согреться.

— То есть твой визит никак не связан с приказом мужа покинуть двор и вернуться домой?

Мод со вздохом поднялась, приблизилась к нему плавной походкой и наклонилась к уху, пощекотав рассыпавшимися прядями:

— Он просто не понимает, как важно мое присутствие здесь. — Ладони принялись умело массировать ему шею, плечи. — Хуберт знает о придворном этикете не больше, чем петух о вине, в котором сварен. Но ты-то понимаешь, каково будет королеве лишиться одной из старших фрейлин.

— А самой этой фрейлине вернуться к выращиванию овец и роли жены и матери в провинциальном захолустье?