Электронная книга - «Невинность в расплату». Краткое содержание книги:
— Да. Моего лица и тела никогда не касался мужчина. Я готова расплатиться за ее предательство.
— Ты понимаешь, что это значит, Мария? Ты будешь никем. Даже не наложницей. Ниже, чем рабыней. Ты никогда не выйдешь замуж. Не родишь детей. У тебя никогда. Не будет. Ничего своего. И. Если. Мне не понравится. Я просто вышвырну тебя отсюда. И твоя семья никогда не примет тебя обратно.
— Я знаю.
Но лишь делаю шаг вперед. Позволяя тонкому халату лужицей упасть у моих ног. Шаг в пропасть.
Ведь теперь только от меня зависит жизнь всей моей семьи.
Вот тогда стало наплевать. Тогда почувствовал. Понял.
Наплевать на все. На страх. На злость, что поначалу заставляла выть и придумывать самые разнообразные, самые изощренные казни для этого, как я тогда считал, урода. На собственные потребности. На подгибающиеся ноги и спекшуюся под солнцем кожу.
Вот тогда я это почувствовал. Собственную силу. Настоящую. Внутреннюю. Которая в сотни, тысячи раз сильнее тела. Эмоций. Всего, что окружает. Всего в принципе.
И эта сила заставила меня распрямиться. Перестать ползти. Уверенно ставить шаг. Даже усмехаясь палящему солнцу растрескавшимися от крови пересохшими губами.
А наносить удары. Просчитывать ситуации наперед. Драться с врагом в бизнесе или на ринге. Это уже пришло само. Мелочь. Просто. Все просто, когда тебя ничто не задевает. Не способно задеть.
И вот теперь.
Теперь.
Будто комаром под кожу. Под удары ребер. Проник яд. Имя которому Мари.
И крушит. И ломает. Все, что выстраивалось годами. Потом. Кровью.
Крушит так, что вскрывает череп.
Даже сейчас.
Дав Ольше передышку, усаживаю сверху. Яростно вколачиваюсь в нее.
А все равно. Слышу ее запах. И будто ее тонкие пальчики скребут.
По груди. В самое нутро добираются. Царапают ногтями. Даже будто голос ее. Тихий. Нежный. В ушах звенит.
— Твою мать, Ольга, — дергаю ее бедра сильнее.
Под стоны, под звуки ударов заглушить этот голосок хочу. Начисто заглушить. Перебить. Забыть и не вспоминать больше.
Запах другой. Порочный. Похотливый. Он воздух пропитывает. Всю комнату. И ее. Ее тоже выветрить должен.
— Быстрее, — почти рычу, вбиваясь оглушительными хлопками.
Ольга уже не стонет. Орет. На ультразвуке.
Хоть кого-то этой ночью накрыл оргазм.
Уши закладывает, а все равно.
Скребет. Скребет внутри. Все сильнее.
И тревогой дикой какой-то. Ядом обволакивает.
— Чеееерт!
Рывком поднимаюсь на постели, даже не заметив, как стряхиваю все еще кончающую Ольгу прямо на пол.
— Бадрид? Ты что? Я… Что-то не так? Что с тобой?
А хрен знает, что. Только одно чувствую. Надо спешить.
Накидываю брюки и рубашку, застегивая на ходу.
Даже не думаю, куда. Ноги сами несут, не разбирая дороги, не всматриваясь.
Через кусты роз. Оставляя на шипах обрывки кожи. Несусь.
И внутри все нарастает паника.
Что-то страшное случилось. Что-то. Катастрофическое. И главное одно! Успеть!
— Маааариииииии! Нееееет! Нет, твою мать!
Я падаю, как подкошенный рядом с ней на землю. Глохну от собственного крика.
Блядь. Я не успел. Не успел, черти бы жрали эту ограду!
Всего одну секунду! Или меньше! Один шаг, и сумел бы ее поймать на лету!
А теперь только остается, что упасть рядом с грохотом повалившимся прямо передо мной телом!
40 Глава 40
— Бадрид Каримович! Господин!
Как из пелены слышу надрывный голос Ирмы.
— Сейчас доктор будет! Ее перенести надо.
— Не трогай!
Хватаю за горло, второй рукой отшвыривая на расстояние.
— Не трогай ее!
— Барид… Каримович… Хозяин! Ее же в дом надо… Доктор… Я уже набрала. Уже едет. Вы… Вы, пожалуйста… Успокойтесь! Я умоляю вас!
Ужас. Блядь, почему на меня она смотрит с таким ужасом! Не на Мари, которая лежит передо мной с неестественно вывернутыми конечностями.
— Бадрид Каримович! Я вас умоляю! Не надо! Да! Это я не досмотрела! Я! Но… Прошу вас! Ради всего святого! Я не могла… Она как с ума сошла, когда вас увидела… С вашей… С… С этой…
Блядь.
Я ни хрена не понимаю!
Почему Ирма трясется и падает на колени передо мной, умоляюще складывая на груди руки? Что она там несет?
— Не трогай, я сказал.
Блядь. Неужели не понимает?
Трогать нельзя!
Позвоночник. Позвоночник может быть поврежден!
— Мари!
Лихорадочно вожу рукой над ее лицом. Как безумец.
Нееет!
Она не может умереть! Мать вашу! Не может!
Дышит.
Там, под ребрами, все на хрен, замирает, а после снова пускается в галоп.
Дышит!
Едва ощутимо. Но на ладони остается ее теплое дыхание. Слабое. Слишком слабое. Но все же… Шанс есть…
— Ты кому позвонила?
Уже сам вытаскиваю мобильный. Благо, он всегда у меня в кармане брюк.
— Раушскому! Тому, который и вас с детства выхаживал! Помните! Вы тогда тоже с лошади упали! Десять годочков вам было! Все говорили, что ходить не сможете! А он поднял! Он вас на ноги поставил! И ее поставит! Бадрид! Миленький! Хозяяяяин! Умоляю! Умоляю вас! Не надо! Я же! Я же ни при чем! Я ведь как могла! Старалась! Оберегала! Кто же знал! Я как лучше хотела! Отправила ее. Чтоб увидела. Чтоб поняла. Чтоб иллюзий напрасных не питала! Как она! Как моя дочь! Она же девочка еще совсем! Любила вас! Любила! Так любила! Я хотела, чтобы она поняла! Чтобы мечтать перестала! Чтобы увидела! Кто же знал, что она… И Гедеон…