Пароход идет в Яффу и обратно (Рассказы и повесть)

«В „Солел-Боне“, — писал доктор Клаузнер. — Прошу предоставить подателю сего работу на каком-нибудь участке…»

Гордон вспомнил молодого человека из ресторана и разорвал записку.

Как-то к нему на службу снова прибежал дантист с новостью.

В последние дни Березовскому повезло. В Тель-Авиве открылась поликлиника. Дантист подал десятки заявлений в национальный комитет, в раввинат, в муниципальные учреждения и разослал множество писем видным людям города. Он так всем надоел, что ему отдали должность зубного техника. Дантист переживал веселое время, приходил домой с покупками,

— Отчего вам везет? — воскликнул дантист. — Разве я хуже вас? Или глупее?

— У вас для меня есть новость? — спросил Гордон.

— Ну почему, — продолжал дантист, — я никогда в жизни не получал голубых конвертов? Отчего женщины не любят дантистов? И зачем меня сделали дантистом? Боже мой! Если бы только сосчитать, сколько у меня было несчастных романов…

Гордон взял из его рук голубое письмо. К удивлению дантиста, он положил его в карман и поблагодарил. Дантист был поражен, что его постоялец не сразу вскрыл письмо, не обрадовался, не бросился читать. Такое поведение показалось ему до того неожиданным, что он не двигался с места.

— Кончено! — вскричал он. — Теперь я вас понимаю!

Он пощипывал свои короткие усы — они должны были уменьшить длину носа — и смотрел на Гордона, как человек, который внезапно прозрел.

— Все понимаю, все! Если ты хочешь, чтобы женщина тебя любила, делай вид, что ты железный человек и что до твоего сердца так же далеко, как до Египта. Бросай ее письма в карман, как будто это не письмо от женщины, а повестка от мирового судьи. Теперь я все понимаю.

Письмо лежало в кармане, и Гордон думал: что же в нем пишет датчанка? Неужели она простила ему?! Он решил: что бы она ни писала ему в письме, он оставит его без ответа. Нет, история не пойдет вспять.

Он наговорил себе много таких слов, пока письмо лежало в кармане. Наконец он не вытерпел и вскрыл его.

— Вот как! — удивился он.

Ни к чему были все соображения. Письмо прислала Малка, молодая жена его ребе. Он ругался, читая путаную ложь, нагроможденную ею. Она сообщала что ей удалось убедить Акиву в ее любви к нему — к Гордону. Слава богу, его подозрения мало-помалу оставили Мусу. Ребе Акива уже о нем не вспоминает. С недавних пор он начал ее попрекать привязанностью к Гордону. Малка счастлива: ее игра удалась.

Если бы дантист знал…

Гордон улыбнулся. Такие любовные письма мог, вероятно, получать и он. Знал ли он, чему завидует?

«Все же мое сердце неспокойно, — писала Малка, — старик ревнует меня и к вам, и к нему. Мне стоило больших усилий навести следы его подозрений на вас, но еще не удалось совсем отвести от Мусы. Дорогой друг, вы можете мне в этом помочь. Я умоляю вас: напишите мне интимное письмо. Я сделаю так, что Акива его перехватит. Не могу поверить, что вы мне откажете. Как вас упросить?..»