Именем Анны

А он принимал звонки. Из клиентов звонили только те, кому он захотел перед отъездом оставить свой новый номер. Поскольку старая симка погибла в Париже, он решил похоронить вместе с нею целый пласт своего прошлого. Он знал, что «прошлое» тоже пыталось поздравить, но натыкалось на сообщение «абонент отключён» и перезванивало Любочке. Бедняжка наверняка не имела ни секунды на собственные сборы, отвечая на удивлённые, а иногда и взволнованные звонки: уж ни случилось ли чего с юбиляром?

В итоге Алевтина была готова первой. Архивная комната, опустев, обнаружила не только блистательный паркет, но и несколько настенных зеркал в нишах. Кормилица провела в этой комнате больше часа, прихорашиваясь и убеждаясь в совершенстве каждой линии. Когда она открыла дверь, Лент её не узнал. Белый тяжёлый атлас с отливом в серебро, обтекал что-то стройное и прекрасное, украшенное пелериной и огромным количеством пуговок. Судя по малюсенькой шапчонке с меховой оторочкой, а так же по муфте такого же белоснежного оттенка в синеву, наряд являл собой верхнюю одежду. В шагу он кокетливо приоткрывался, выпуская на обозрение шёлк белоснежного платья. Оказывается, белое на белом тоже может быть цветным! Оттого ли, что контрастировали тяжесть и лёгкость тканей, или потому, что меховой оклад оттенял текстиль, Алевтина бликовала, как гранёный алмаз.

Волосы она убрала жемчужной заколкой, предварительно спрятав седину; на руки натянула короткие перчатки с перламутром и… что-то сделала с лицом. Ну, Алевтина!

– Да ты красавица!

Красавицей она не была. В её лице мелькало что-то простецкое, слишком широкие скулы, слишком подчинённый взгляд... Но с тем материалом, которым её наделила природа, Алевтина сделала невозможное. Сколько же ей лет? Праздновать свой день рождения она отказывалась, даже упоминать о таком событии не разрешала, но, если учесть, что отец Лента был для неё Петенькой, то ей должно быть в районе двухсот, не меньше. Ведьмы редко доживают до таких лет. Не потому что не могут, это как раз пожалуйста, а потому что работа вредная – своей смертью умирают редко.

Глядя на точёную фигурку и лёгкую походку кормилицы, Лент невольно задумался: каким станет он к двумстам? Хотя уж он-то точно вряд ли доживёт.

Алевтина окинула его настороженным взглядом.

– Так и пойдёшь?

Контраст получился разительным, но менять своего решения Лент не собирался. Гладко выбритый, молодой, синеглазый, с зачёсанными в хвост волосами, он избрал своим вечерним туалетом чёрную водолазку, такую же, как «доставал» на свой прошлый юбилей. Анна говорила, что такой стиль ему идёт, делает его элегантнее. Видела бы она его сейчас. Сердце защемило.

Довершали образ чёрные брюки и чёрные туфли. Из украшений – серьга. Серебряная вещица, чернённая, заговорённая «от сглаза», подаренная на рождение бабушкой. Эта маленькая реликвия была найдена ими с Алевтиной в процессе генерального шмона перед отправкой вещей за рубеж. Украшений Лент не носил в принципе – достаточно уставал от оберегов и амулетов, но Алевтина сказала, что надеть эту серьгу на столетие будет очень символично. Он согласился и начал свой сотый день рождения (если не считать поздравлений) с секундной экзекуции – прокалывания левого уха.