Лу Саломе

Последние годы жизни Лу прошли в уединении. С приходом Гитлера к власти психоанализ преследуется как «еврейская сексуальная психология», и надо иметь гражданское мужество, чтобы осмелиться навестить психоаналитика. Научные труды Фрейда были сожжены как «еврейская порнография».

Элизабет Фёрстер, не забывавшая Лу до смерти, натравливала на неё нацистов, обвиняя её в извращении идей Ницше и в том, что она, якобы, «финская еврейка».

Гитлер уже был у власти, но ничего не боявшаяся Лу попыталась вступиться за своего великого друга. Будучи в гостях, она во всеуслышание назвала Элизабет «полоумной недоучкой», язвительно добавив, что Ницше был таким же фашистом, как его сестра красавицей.

Сравнение было достаточно убедительным. Испуганные гости переглянулись, а многие из них поспешили убраться от греха подальше.

А Лу добавила жару: «Эта лишившаяся рассудка страна будет с каждым днем всё больше нуждаться в таких, как я».

В своих записках 1934 года Лу отмечает, что не стоит и думать о том, чтобы опубликовать написанное, главное — определить свою позицию. Работа же «в стол» её не пугает.

«Она тихо вела в Геттингене загадочную жизнь Сивиллы нашего интеллектуального мира, — писал посетивший её на пороге семидесятилетия Виктор фон Вайцзеккер, основатель медицинской антропологии. — Эта удивительная женщина, — продолжал он, — ещё сохранила светло-русый цвет волос и гибкость подвижной фигуры, напоминающей молодое деревце. Она обладала способностью мягко и осторожно проницать человеческие души и не страдала мужеподобием погружённой в науку и преисполненной замыслов женщины. Редкий случай, когда человеку удалось глубоко постичь науку психоанализа и сохранить при этом собственную индивидуальность. Ни до, ни после я не встречал никого, кто мог бы сравниться в этом с Лу Андреас-Саломе».