Дочь убийцы

— Я не думаю, что Кирей слышала, как Кучин заказал Гуляшу Мотыля, — произнес он.

— А если слышала?

— Любой адвокат подвергнет ее слова сомнению и будет прав.

— Но ведь Кучин мог заказать Мотыля, — сказал Кокошин, открывая дверцу машины.

— Мог. Потому что он хочет владеть Егоровым безраздельно.

— Еще Мотыль мог знать, кто убил Антона Самохина. Елена Кирей об этом не заикалась?

Игорь сел впереди, устало откинул голову и закрыл глаза. Ему вдруг стало обидно. Его не осеняла мысль о причастности Кучина к убийству Самохина.

— Не успела.

— Я тебя до метро подброшу, — сказал Кокошин, стронув машину с места.

— А сам?

— Где живет Кучин, я знаю.

— Без меня хочешь?

— Это ты не хочешь.

— Есть такое слово «надо». Горькое, соленое, кислое. — Игорь скривился.

— Иногда сладкое.

— Иногда нам только снится.

«Без постановления Кучина не взять, даже пытаться не стоит, — подумал он. — Но в прошлый раз нам воздалось за слежку, которую мы устроили. Сегодня удача может улыбнуться смелым и неленивым».

Сначала позвонила мама, затем отец. Не нравилось им, что Яна была в гостях у Кучина, они волновались, переживали. Но ведь отец сам настаивал на их отношениях, вот пусть и получает.

На часах уже половина девятого, а Яна до сих пор оставалась у Кучина. Он не форсировал события, спиртного не наливал, баньку не предлагал, знал, что это ее вспугнет.

Все-таки надо ехать домой.

— Отвезешь меня? — спросила она после очередной чашки кофе.

— А остаться? — Он с замиранием смотрел на нее, как будто разговор шел о жизни и смерти.

— До утра?

— Навсегда.

— Ты женишься на мне, получишь большой заказ и заработаешь много денег, — язвительным тоном проговорила девушка.

— Ты думаешь, я хочу жениться на тебе из-за твоего отца?

— Других версий я пока что не наблюдаю.

— Ты нравишься мне.

— Это все? А где признание в любви?

— Я люблю тебя. — Кадык в его горле перекатился, как тушка кролика в брюхе питона.

— Не убедительно, — заявила Яна.

Веки у нее потяжелели, ноги налились свинцом. Нетрудно было найти этому объяснение. Вечер, поздно, усталость, а под попой мягко, тепло, не хочется отрываться, куда-то себя нести. Если только Кучин на руки возьмет. Возможно, она даже не будет возражать.

— Я тебя люблю, — повторил Кучин.

— В загсе не поверят. Там сейчас новые правила, если ты не в курсе. Тебя не спросят, согласен ли ты взять меня в жены, осведомятся, любишь ты меня или нет.

— Я-то отвечу. А что скажешь ты?

— Что ты любишь меня. Наверное.

— А ты меня любишь?

— Нет.

— А замуж выйдешь?

— Отвези меня домой, — сказал Яна и мотнула головой, отказываясь куда-либо ехать.

Глаза у нее закрылись, тело превратилось в тяжелое ватное одеяло, под которое забилось сладко засыпающее сознание.

А у Кучина зазвонил телефон.

— Да.

Он никуда не уходил, но голос его удалялся, расплывался в пространстве.