Русь нерусская: как зарождалась «рідна» мова

Бумерангом политика Кагановича ударила и по его подручным. Беспрестанная борьба с русским языком, постоянное «очищение» от русизмов стали навязчивой идеей в «национально сознательной» среде, сказывались на психике любителей «рідной мови». Многие из них заболели «мовной сверблячкой» (выражение видного украинофила А. В. Никовского, одного из основателей Центральной Рады, а позднее петлюровского министра). Обнаружив «неблагонадежное» слово («русизм»), устранив его, заменив другими, мовознавцы вскоре начинали сомневаться: достаточно ли новое слово отделяется от русского языка, свободно ли оно от «русификаторских» влияний? Под подозрение попадали даже слова, совершенно непохожие на русские, так как они могли быть созданы с учетом принятых в русском языке правил словообразования. (Например, слово «насправді», которое «появилось как дословный перевод русского “на самом деле”»;[460] слово «стосовно», подозреваемое в том, что «выковано» по образцу русского «относительно»[461] и т. д.). «Фонетическая украинизация русских слов и выражений конечно самый легкий путь, но это же не творческий путь»,[462] — заявляли ненькопатриоты. Следовала новая замена, а за ней — новые сомнения и так до бесконечности.

Та же картина наблюдалась и в терминологии. Старые грамматические термины, выработанные киевскими учеными, «филологов со сверблячкой» не устраивал и, так как те же термины были приняты в русской грамоте. Срочно требовалось придумать что-либо новое. Так, «имя существительное» превратилось в «ім'я суще», затем в «сущиник», «йменник», «іменник». «Имя прилагательное», стало «ім'ям приложним», потом «ім.'ям призначним», «ім.'ям прикметним», «прикметником». Такую же эволюцию совершили «местоимение» («містоімення» — «містойменник» — «заіменник» — «займенник»), «имя числительное» («ім'я числове» — «ймення чисельне» — «чисельник» — «чилівник»), «запятая» («запята» — «запинка» — «кома»), «двоеточие» («двоеточка» — «двокрапка»), «сказуемое» («сказуєме» — «сказуюче» — «присудок» — и другие термины. Мужской род стал «мужським», затем «мужеським» и, на конец, «чоловічим». Соответственно, «женский» последовательно превратился «женський», «жінський», «жіночий» и т. д. Остановиться уже не могли и только спорили, какое название лучше обеспечивает независимость украинского языка от русского: «іменник» или «предметник», «прикметник» или «призначник», «присудок» или «присудень», «лапки» или «цятки», «перетинка» или «кома» и т. п.[463][464][465]