Автобиография Элис Би Токлас

Спектакль начался. И как только начался спектакль в зале началось общее брожение.

Давно уже успевшая стать классической с тех пор сценография с великолепным разноцветьем задника сейчас бы никто ничего необычного в ней не увидел привела тогдашнюю парижскую публику в ярость. Как только заиграла музыка и начался танец в зале раздалось шиканье Поклонники русского балета принялись аплодировать. Нам совершенно ничего не было слышно, по правде говоря я ни разу в жизни так и не слышала ни единого отрывка из Sacre du Printemps потому что видела ее тогда в первый и последний раз и на всем протяжении спектакля музыки совершенно не было слышно, в буквальном смысле слова. Танцевали просто замечательно и это мы заметили даже несмотря на то что вынуждены были постоянно отвлекаться на человека в соседней ложе который все время размахивал тростью, а в конце концов он настолько разозлился на энтузиаста который еще одной ложей дальше демонстративно надел цилиндр, что ударил того тростью по голове и расплющил шляпу. В общем жуть что творилось.

В следующую субботу вечером на ужин должен был прийти Карл Ван Вехтен. Он пришел и оказался тем самым поклонником мягких складчатых блуз да и блуза была та же самая. И конечно же он был ко всему прочему героем или скорее злодеем из трагической повести миссис Ван Вехтен

Как я уже сказала Элен во второй раз в жизни приготовила невероятно плохой ужин.

По какой-то ей одной известной причине она подавала на стол одну закуску за другой и закончилось все это сладким омлетом. Гертруда Стайн принялась подначивать Карла Ван Вехтена то и дело намекая на самые интимные обстоятельства его прошлой жизни. Он понятное дело был совершенно сбит с толку. Вечер получился весьма своеобразный

Они с Гертрудой Стайн очень быстро нашли общий язык. Он возбудил интерес к ее творчеству в Аллане и Луис Нортон до такой степени что они напечатали в своем маленьком журнале, Роуг, ту самую первую вещь которую Гертруда Стайн опубликовала в маленьком журнале, Galene Lafayette В другом номере этого маленького журнала, который теперь библиографическая редкость, он напечатал небольшое эссе о творчестве Гертруды Стайн И это именно он взял в качестве эпиграфа к одной из своих ранних книг девиз которым Гертруда Стайн украсила свою бумагу для заметок, роза это роза это роза это роза Вот только недавно она заказала у здешнего гончара что у холма Белле несколько тарелок из местной желтой глины и по бордюру там роза это роза это роза это роза а в самом центре Карлу[95].

Он постоянно напоминал читающей публике о Гертруде Стайн и о ее творчестве ко времени это было или не слишком. Когда он уже добился определенной известности и его спросили какую книгу он считает самой важной книгой года он ответил Три жизни Гертруды Стайн[96]. Его преданность делу и его рвение не знали себе равных. Он даже попытался заставить Нопфа[97] опубликовать Становление американцев и уже почти договорились но в последний момент они конечно струсили.