Попаданец Павлик Морозов (СИ)

— Ясно, батюшка. Спасибо за информацию. Пойду своих встречать. Мы одного наблюдателя на колокольню поставим, а сами внизу затыримся. Предупредите там в церкви старух, чтоб не шипели на хлопцев.

Я вышел, провожаемый попов, ждал пацанов, вдыхая свежий воздух без, характерного для нынешней Москвы привкуса гари и сажи. Но неугомонный поп подвел ко мне пожилую бабку, укутанную в набор платков.

— Вот, Матрена, кое-что сказать хочет.

— Мой муж в детстве жил в самом первом доме на Беговой, от которого Ваганьковский мост приводил прямо к кладбищу, в ограде которого был выломан прут. И стар и млад ходили короткой дорогой через кладбище на Ваганьковский рынок. — Начала рассказ бабка. — А мальчишки, имея мало пиетета к месту и покойникам, устраивали на кладбище свои игры и гоняли в «казаки-разбойники». И более того, одним из их развлечений было отыскивать черепа, которые в изобилии вымывались ручьем, и пугать ими девчонок. Смерть в семнадцатых годах была обыденным явлением и для детей тоже, в отличие от взрослых страхов они не испытывали…

— Понял! Спасибо, гражданочка! Мы обязательно проверим этот уголок. Вы, наверное, учитель?

— Как вы определили?

— Речь стилистически грамотная, богатый словарный запас.

— А вы что — учитесь где-то?

— Да, в МГУ. Ну в смысле Мифли.

Дамочка оказалась учительницей русского и литературы. Наверняка из дворян… Но подошли мои хлопцы, «комса мусорская». Которые сходу поделились со мной новостью — всем нам выдадут значки с буквами: «ЮДМ» и красные книжки, где прописано, что мы внештатные сотрудники милиции.

Распределив ребят и выбрав наблюдателя на колокольню, Роман прошелся по центральной аллее до могилы Есенина. Он и в прошлой жизни любил захаживать на Ваганьково, отдавать уважение Есенину, Высоцкому, Енгибарову — клоуну, чья могила всегда была усыпана игрушками. Но в этом измерении пока погиб один лишь Есенин из тех, кто дорог старому аристократу.