Попаданец Павлик Морозов (СИ)
- Автор: Круковер Владимир Исаевич
- Серия: Попаданец Павлик Морозов #1
- Язык: русский
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Попаданец Павлик Морозов (СИ)». Краткое содержание книги:
При всей стремительности нового времени и новизне социума в чем-то большевистская идеология в отношении отношений между мужчиной и женщиной оставалась проникнута ханжеством. Это филистерство не было связано именно с социализмом — в капиталистической США в пятидесятых ханжество по поводу таких отношений тоже зашкаливало, а слово «секс» было запретным.
Тем ни менее, Шереметьев надеялся договориться с Крупской и перевести девушку на учебу в свой институт. Мотивируя высоким качеством именно московского вуза. Да и общежитие у МИФЛИ было приличное на ул. Белинского — 3. Надя была детдомовской, все близкие погибли в Гражданскую. Так что она и в Ленинграде жила в общаге.
Но, к сильному разочарованию Романа Крупская была против. Даже не вслушивалась в его доводы. Сказала только?
— Тебе учиться надо, а не девушкам протекцию составлять. Ишь чего надумал. Вот умру я — чаво делать будешь. (Порой у Надежды Констатнтиновны проскакивали простонародные словечки).
Шереметьев попытался обратиться к своему куратору — доброму фольклористу. Юрия Матвеевича я застал как раз во время рассказа обо мне какомц-то хмырю в полувоенном френче:
— … а он мне словами Гете: «Das Lied, das aus der Kehle dringt ist Lohn, der reichlich lohnet» (Песня, которая льется из уст, сама по себе есть лучшая награда.) И это вчерашний пастушок, деревенский и неграмотный мальчишка. Вы знаете, я начинаю верить в эту безумную идею большевиков — построить государство счастливых! А вот и он, кстати. Познакомься, Павлик, тобой интересуется известный журналист из «Правды» — Михаил Кольцов.
Мозг Шереметьева мгновенно включил воспоминания:
«Михаил Кольцов — Моисей Хаимович Фридлянд. Активный участник Октябрьской революции, Кольцов в 1918 году с рекомендацией А. В. Луначарского вступил в РКП(б), в том же году заявил о выходе из партии, объяснив открытым письмом в „Киногазете“, что ему не по пути с советской властью и её комиссарами.
Написал около 2000 газетных статей на актуальные темы внутренней и внешней политики. С 1928 по 1936 трижды выходили многотомные собрания его сочинений.
Арестован 13 декабря 1938 года в редакции газеты „Правда“ без ордера на арест (оформлен задним числом 14 декабря 1938 г.). Обвинён в антисоветской троцкистской деятельности и в участии в контрреволюционной террористической организации. На следствии подвергался пыткам, оговорил более 70 человек из числа своих знакомых, многие из которых также были арестованы и впоследствии казнены…»
— Ну что ты растерялся, — прервал раздумья Романа приятный баритон, — ты в некоторой степени знаменитость, да вот и в учебе тобой восхищаются. Мы хотим для «Правды» твои впечатления об Артеке напечатать.
— Извините, Михаил. У меня дело к профессору, а потом я полностью в вашем распоряжении.
— Ну, ну, — в свою очередь растерялся журналист. Видимо нетипичная реакция Павлика смутила. Шереметьев порой вел себя именно так, как могло вести сознание восьмидесятилетнего уважаемого человека, а не подросток из деревни. Он ловил себя на этой ошибке, но она повторялась вновь и вновь. Благо, окружающие считали такое поведение смущением «пастушка», неловкостью.
— Юрий Матвеевич, — обратился я к Соколову, — мне право неловко, но вы мне заместо отца, своего то я посадил, барыгу. Девушка хорошая со мной в Артеке была, на педагогическом в Ленинграде учиться. Детдомовка, родители в гражданскую погибли. Трудно ей живется. Вы не могли бы к нам ее принять, тут я ей помогать буду, паек Наркомпросовский добуду?
Профессор смутился:
— Ну, я подумаю, что можно сделать. Посоветуюсь. Вы ко мне через неделю подойдите.
Ясно было — юлить старина, не хочет связываться. Я вышел из кабинета, думаю о том, к кому бы еще обратиться. И совсем не думая об интервью с ушлым журналюгой.
Глава 45