Территория нелюбви (СИ)

Стешка вообще ни кусочка не съела — у неё трагедия в полный рост. Завтра она оставит этот город, который полюбила всем сердцем. Уедет от сестёр, мамы, друзей, от любимого и непокорного кота Бегемота. Сейчас она держится из последних сил, чтобы не заплакать, а я совершенно не представляю, чем могу ей помочь. И если ещё вчера Стеф надеялась, что ей удастся уболтать папу оставить её в Воронцовске, то моё похищение одним махом обрушило все надежды. Папа даже слушать не стал.

И лишь одно мне до сих пор непонятно — что папа Валик делает в этом доме?! Но не спрашивать же его об этом.

Спрашивать и не пришлось — он сам вытянул меня на разговор. Взял меня за руку… Он не делал так никогда в жизни!.. И повёл меня в тихий двор — в душный августовский вечер. На улице уже стемнело и это хорошо — так мне почему-то легче смотреть на папу.

— Айя, я не знаю, дочка, сможешь ли ты простить меня хоть когда-нибудь… Да я и не заслужил, — он грустно усмехнулся и сильнее сжал мою ладонь. — Я был очень плохим отцом… Для всех своих детей… но для тебя — особенно плохим. И ты не виновата в этом, Айя… Ты обязательно должна знать, что я всегда тобой восхищался… А ещё мне нравилось считать тебя дочкой. Не помню, когда стал так думать… Теперь это и не важно. Важно то, что я горжусь тобой! И, знаешь… я очень рад, что ты есть. И что ты вот такая… особенная… необыкновенная. Ты очень нужна девочкам… И мне… нужна. Прости, что не был с тобой рядом. За всё прости.

Молчу. Нет ни одного подходящего слова… И воздуха очень мало… И больно… Очень больно!

— Можно я обниму тебя… дочка?

Кажется, кивни я сейчас — и потеряю ту зыбкую опору, что удерживает меня здесь, на этом месте, заставляя слышать, видеть, чувствовать… И я не шевелюсь. Даже когда папа делает ко мне шаг и прижимает к груди, я не могу пошевелиться. И только когда его губы касаются моей макушки… раз, другой, третий… что-то лопается внутри, и глазам становится горячо.

***

На несколько секунд я замираю у входа в гостиную…

— Какой же Вы замечательный придумщик, Павел Ильич! — плещет ядом Алекс. — Айка будет в восторге! Она просто обожает, когда кто-то бесцеремонно врывается в её жизнь и кромсает её планы под себя! Наша малышка ведь такая гуттаперчевая — только свистни, где прогнуться — она мигом подстроится.

— Во-первых, я для неё не кто-то!

— Давно ли?..

— А во-вторых, — рычит мой папа Паша, игнорируя Алькин выпад, — я, прежде всего, учитываю её интересы. И твои, кстати, тоже!

— Оу, ну это прямо сразу стало понятно! А то, что я учусь… а-а, херня какая!

— Поверь, Александра, отряд даже не заметит потери бойца.

— Спасибо, благодетель, что напомнили о моей незаметности, — фыркает Алекс и, обнаружив меня, улыбается во весь рот. — Входи, Айка! Ох, а что мы тут придумали-и!.. Ты не поверишь! Как выяснилось, в этом мутном болоте становится слишком опасно. Срочно снимаемся с якоря и на всех парусах мчим за твоей мечтой! Помнишь, как ты хотела забить на свой обожаемый новый дом, на работу, на папку-найдёныша и рвануть в путешествие?! Выбирай — рай на Мальдивах, карнавал в Рио, чудеса в Дубае!.. А может, Греция? Там как раз всё есть!

— А океан? — с удивлением слышу свой голос.

— Что — океан?