Продолжим наши игры+Кандибобер

Продолжим.

На целую главу мы приблизились к концу, невеселому концу, да и бывают ли они веселые! В схватках с соблазнами и хворями, в схватках с успехами, а они частенько обладают большими разрушительными силами, нежели самые страшные болезни, мы неизбежно теряем боевой пыл, устаем, старимся и… Печально, но это надо знать с самого начала, чтобы ценить то, чем владеем сегодня, — свое мнение, своих близких, свои маленькие радости и слабости. Ценить и не пренебрегать ими ради того, что, возможно, получим завтра.

Утром уехал Вовушка с чемоданом и мечом под мышкой. Деловито и холодно, будто под звон хирургических инструментов, выпила кофе и умчалась на работу Наталья Михайловна, к своим пылинкам, которые заждались ее, измаялись и уж не знали, наверно, что думать. Скорбно собралась в детский сад Танька, понимая, что нет в мире сил, которые избавили бы ее от этой повинности. Уже от двери она посмотрела на Анфертьева долгим взглядом — ее синие глаза светились из полумрака прихожей невероятной надеждой, но Вадим Кузьмич лишь беспомощно развел руками и уронил их:

— Что делать, Танька, что делать… Я тоже ухожу на работу. И дома никого.

— А ты закрой меня на ключ. И я буду одна. Давай так?

— Весь день одна в пустой квартире?!

— А что… Буду рисовать, посуду помою… Пластинки послушаю… Давай так, а? А маме скажем, что я была в садике, она все равно позже тебя придет…

— А что ты будешь кушать?

— Намажешь мне хлеб чем-нибудь… Там картошка осталась… Давай? Ну, пожалуйста!

— Нет-нет-нет! — Анфертьев замахал руками. — Это очень сложно. Вдруг к тебе лешие слетятся, начнут щекотать, волосы драть… Нет! А кроме того, мне придется идти в садик, упрашивать воспитательницу разрешить тебе денек побыть дома, а она скажет, чтобы без справки не приходили, и мы с тобой завтра отправимся в поликлинику за справкой, а там очередь, и мы проторчим весь день…

— Пока, — сказала Танька, не дослушав. Поднялась на цыпочки, отодвинула щеколду и вышла, не взглянув на Вадима Кузьмича. Он долго слышал ее горестные шаги по лестнице, а выйдя на балкон, увидел маленькую фигурку дочери — понуро опущенная голова, руки в карманах и консервная банка, которую она гнала перед собой. Танька знала, что отец смотрит на нее с пятого этажа, но шла не оборачиваясь.

— Ни пуха! — крикнул Вадим Кузьмич, не выдержав.

Так и не оглянувшись, Танька вынула руку из кармана и помахала ею над головой — дескать, слышу, знаю, спасибо, до вечера. Вот она вошла в калитку детского сада, присоединилась к детям, таким же сонным и недовольным. Вадим Кузьмич нашел взглядом воспитательницу. Она стояла в сторонке и предавалась вялой утренней болтовне с такой же девахой из соседней группы. Танька подошла к дощатому сараю, поковыряла пальцем столб, выкрашенный шефами из воинской части в маскировочный зеленый цвет, потом постояла у какого-то странного сооружения, сваренного из толстых, железных прутьев, подняла желтый лист и принялась внимательно рассматривать его бледные прожилки…