Чтецы [litres]

Чтения. Ван Цзунжэнь. Поклон тибетской антилопы

Это услышанная мной тибетская история. Случилась она много лет назад. И всё же каждый раз, когда я пересекаю на машине безлюдные пространства Северного Тибета, мне невольно вспоминается главный персонаж этой истории – тибетская антилопа, преклонившая свои колени в глубоком поклоне, символ материнской любви.

В то время отстрелы, беспорядочный отлов диких животных не карались законом. Даже сегодня в дальних уголках охраняемой заповедной зоны, куда трудно добраться патрульным, то и дело разносится эхо преступных выстрелов. В те годы на тибетских антилоп, диких лошадей, куланов, тибетских уларов и дзеренов смотрели как на ценную добычу, не более.

Тогда часто бывавшие в Северном Тибете люди постоянно видели старого охотника – с длинными по плечи волосами, густой бородой, обутого в высокие тибетские сапоги; он промышлял неподалеку от трассы Цинхай – Тибет. Старое фитильное ружье, отполированное до блеска, висело у него через плечо, а позади шли два тибетских яка, нагруженные всякой добычей. У него не было ни имени, ни фамилии, он бродил, подобно облаку, – рассвет встречал среди северных тибетских снегов, а заночевать мог у истоков Янцзы или Хуанхэ. Проголодавшись, варил на костре мясо джейрана, жажду утолял талой водой. Добытые охотой шкуры он продавал, чтобы выручить деньги, малую часть из которых оставлял себе, а бо льшую тратил на помощь тибетцам-пилигримам, встреченным на пути. Совершая паломничество в Лхасу, они отправлялись по собственной воле в трудный, полный опасностей долгий путь. Каждый раз, получая помощь от старого охотника, они желали ему со слезами благодарности: «Да хранит тебя Небо, да будет всё спокойно и благополучно!»

Несмотря на то, что старый охотник убивал живое, он был добрым человеком. Один случай заставил его отложить свое старое ружье, с которым он не расставался, – можно сказать, тот день был для него очень счастливым. Ранним утром он выбрался из своей палатки, потянулся, как раз собирался выпить чаю со сливочным маслом, приготовленного в медной чашке, как вдруг увидел прямо перед собой в паре шагов стоящую на травяном склоне крупную жирную тибетскую антилопу. Его глаза загорелись: такой прекрасный подарок и прямо к порогу! Хорошо выспавшийся за ночь, он мгновенно встрепенулся, взбодрился, как от холодной воды, и без малейших колебаний повернулся к палатке, чтобы взять ружье.