Ах, эта черная луна!

— Нашла с чем сравнивать! А всему, чему эта Таня могла научить Любовь, наша дочь уже обучилась.

— Тогда подумай о Тане. Возможно, ты отнимаешь у несчастного ребенка его единственный шанс на счастье.

— Хватит! — разозлился Юцер. — Иногда мне кажется, что Пашка права и ты, действительно, сходишь с ума. Ты слышала рассказ про этого дядю Лешу, который «ложится на мамку»?

— Ну и что? Разве мы не говорили когда-то, что Любови предстоит испытать в том или ином виде все возможности, заложенные в ее имени. Это — одна из них.

Юцер раздраженно засопел и начал выбираться из кресла.

— Иногда мне кажется, — сказал он, наматывая на шею кашне, — что ты не любишь собственную дочь. Иногда мне кажется, что ты вступила в какое-то безумное соперничество с собственным ребенком. Иногда мне кажется, что у тебя не все дома. Я иду прогуляться.

— А мне иногда кажется, что ты любишь ее как-то не так, — сказала Мали ему вдогонку. — Да и меня тоже, — добавила после того, как дверь захлопнулась.

В конце концов Мали сдалась. Она пошла к знакомой парикмахерше, и та назначила ей правильный день. Директриса сидела, растопырив ноги, под чудовищных размеров электрическим колпаком. Жидкие прядки волос были наверчены на огромные бигуди. Мали озабоченно понюхала воздух. «Надеюсь, в этой печке блюда не подгорают», — тихонько шепнула она парикмахерше. Та изменилась в лице и побежала к выключателю.

— Где вы брали вашу кофточку? — спросила она у Мали и подмигнула ей правым глазом.

В данный момент интересы парикмахерши полностью совпадали с интересами Мали. Директрису следовало отвлечь от сожженных волос.