Хозяйка тринадцатой тьмы

Бабка оказалась не бабкой, а просто угрюмой тёткой. Представилась Ладой, выспросила у меня, с чего всё началось, обругала, а потом заявила, что не будет мной заниматься — некогда ей на глупых девчонок своё время тратить. Маме инструкции выдала, и на этом её помощь закончилась. Мне полегчало после маминых «сеансов», я с Наташкой впечатлениями поделилась, и подруга уговорила меня познакомить её с этой тёткой.

Лада нас на порог не пустила даже, прогнала сразу. А мы огородами к ней во двор пробрались, чтобы подсмотреть через окно, как она колдует. Интересно ведь — ведьма настоящая. Она нас заметила, за калитку выставила и пригрозила, что если ещё раз явимся, то без венца безбрачия не уйдём. Когда такие угрозы подростков останавливали? Мы с Наташкой неделю с переменным успехом во двор этой Лады шастали, пока однажды тётка не выскочила на улицу в ярости и не обозвала меня разрушительницей.

Утром следующего дня мама разбудила меня и напомнила, что мы едем на природу. Мне было восемь, и я, конечно же, совершенно не помнила, что уже прожила и этот день, и целых шесть лет после него. Поездка планировалась заранее и должна была пройти весело, потому что ехали мы не одни, а с Наташкой и её родителями. Папа по такому случаю даже палатку купил, чтобы не ночевать в чужой — на два дня ведь собирались, с ночёвкой.

Лес, речка, палатки, костёр, шашлыки… Мы с Наташкой налопались черники и затеяли весёлую игру в лесных фей. Вроде бы и недалеко от лагеря ушли, но в какой-то момент заблудились. Страшно стало, жутко, мерещилось всякое. Потом из ниоткуда прямо перед нами выросла незнакомая тётка и велела убираться вон. Мы честно пытались, но бежали не в ту сторону и заблудились ещё больше.

Там малинники были колючие и брёвна гнилые. Я в какую-то яму провалилась, Наташка с рёвом принялась меня вытаскивать и кричать: «Помогите!» На её вопли пришли две милые старушки, которые помогли меня спасти и успокоили нас. Одна меня за руку взяла, вторая — Наташку, и обе что-то невнятное сказали, после чего нам снова стало жутко, и мы принялись улепётывать, не разбирая дороги. Выскочили на берег прямиком к лагерю, а там только Наташкина мама — остальные нас искать ушли, а её оставили на случай, если мы вернёмся. И тётка там была — та самая, которая нас напугала. Она когда нас увидела, позеленела вся. Охнула и исчезла, словно сквозь землю провалилась. А нам так нехорошо было… От черники, наверное. Мы ж её немытыми руками ели.

Пикник экстренно завершился, все вернулись по домам, мама вызвала «скорую», доктора сделали какой-то укол и велели давать мне пить много какой-то пакости, чтобы желудок промывался. И ещё сказали снова звонить, если температура подниматься начнёт. Я заснула, а когда проснулась, был Новый Год, мне было пять, и под ёлкой меня ждала коробка конфет от деда Мороза.

Потянулись годы. Садик, школа… Родители развелись, долго судились и в итоге оставили меня на попечение дяди, о существовании которого я до двенадцати лет даже не знала. Папа остался в городе, но напрочь забыл обо мне. Мама уехала жить за границу. Пришлось привыкать к новой семье, к новым порядкам, но там было весело, потому что был старший братик, хоть и двоюродный. Он обзывал меня ириской — в шутку, по-доброму.