Рогоносец

Одиннадцать тяжело вооружённых всадников выскочила из-за баррикады навстречу почти сомкнувшемуся полукольцу степняков. Снег перед баррикадой был прилично умят предыдущими диверсионными вылазками, и на полном скаку клин чёрных коней с черными, закованными в броню седоками, разнёс лёгких варваров с их низкими мохнатыми лошадёнками в щепки. Боевые неракские кони, приученные наносить максимум вреда противнику, кусались, били копытами, встав на дыбы, норовили наступить на поверженных. Бин, скакавший в хвосте клина, справа, забыв о трёх падениях, размахивал мечом, разрубая варваров до пуза, выбивая их обратнымдвижением руки из седла под ноги чёрным бестиям.

Раз, и клин, смяв и разметав степняков, упёрся в целинный снег.

— Назад, — сколько было воздуха в груди, взревел ехавший первым Дон старший, и, развернув коней на задних ногах, соламнийцы устремились назад.

Стрелы зацокали о неракскую броню, не причиняя вреда людям, а там уже баррикада прикрыла их собой. Степняки откатились назад, оставив десятка два своих втоптанных в снег товарищей, превращённых в кровавое месиво.

Теперь согреваться не нужно было. Пот ручьями тёк по телу. Особенно досталось глазам, они приняли на себя ударную дозу едкой жидкости, и в ответ стали обильно выделять свою. Слёзы смешались с потом и уже целыми потопами хлынули по щекам на шею и грудь. Бин едва дождался, когда можно будет снять шлем под прикрытием каретной баррикады. Он тут же полез железной перчаткой вытирать физиономию и в кровь расцарапал её. Слезливый пот теперь уже розовыми ручейками продолжил свою дорогу, а Бин взвыл от жалости к себе и пожелал Такхизис найти себе дружка среди овражных гномов для удовлетворения некоторых женских потребностей.

Гномы помогли ему упасть с лошади не очень больно, а жена протёрла лицо скользким шёлковым платком. Ни одной из трёх жидкостей тот не впитал, а только размазал кровь по лицу, по всему лицу. Эйя аж присела, когда его лик увидела.

— Спаси нас Паладайн, ещё ночью приснишься, — поддержан эльфийку Ксан, оказавшийся рядом, — Вот помню, как-то раз мы с Хумой…

— А…а…а! — возопил будущий граф.

Принцесса достала из кармана на груди своей замшевой куртки платок и, отставив Эльвиру, пытающуюся ещё больше окрасить лицо мужа, промокнула кровь из расцарапанной брови. Затем другой стороной платка убрала раскраску с рыцарского чела. Бин, наконец, обрёл зрение и душевный покой. Правда, со зрением вернулась и забота об отряде, коего предводителем он себя считал.

— Что там с варварами?

— Стоят на прежнем месте. А вообще поубавилось гадов, — ответил гном.

Золотой меч был единственный, не считая женщин, без доспехов и ему волей не волей пришлось залезать на поверженную карету.

— Есть хочется, — Бруно самостоятельно спустился с лошади, пусть с грохотом и на колени, но ведь сам.