Роковая фантазия

— Я съезжу с тобой в город, только для начала заскочу домой. Нужно переодеться и принять душ.

После того как я вчера все-таки решилась по секрету рассказать Лео о Евграфе, оказалось, что напарник знает о моем тайном обучении. Командир специально поставил меня работать с Лео, чтобы он наблюдал за моим прогрессом и защищал меня. Как же напарник удивился, когда узнал, что обучение почти стоит на месте. Он убедил меня в том, что это не я бездарная ученица, это Евграф плохой учитель. И буквально приказал больше не приходить к нему на занятия.

Евграф ведь недавно появился в лагере, сам мне об этом говорил. Я высказала свою догадку Лео: не может ли мой наставник быть шпионом. На что получила ответ:

— Командир лично выбрал его. Евграф пять лет жил в соседнем лагере, имел отличную характеристику и девушку, на которой вот-вот собирался жениться, когда она вернется из-за границы. Он никак не может быть шпионом. Но на занятия пока что к нему не ходи.

Я многое рассказала Лео, о многом спросила его. Кроме одного: что будет с Филом? Если я задам этот вопрос, то покажу, что мне не безразлична судьба моего насильника.

Она должна быть мне безразличной. Надеюсь, за ночь Лео и Командир уже решили, что делать с Филом, а, возможно, его уже взяли под стражу.

Надеюсь, я его больше не увижу.

Потому что безумно боюсь тех чувств, которые воспламеняться во мне, когда он окажется рядом.

Вернувшись домой, я быстро приняла душ и оделась. Подруга пришла ко мне раньше времени и постоянно подгоняла, будто мы опаздывали на поезд.

— Сейчас раннее утро, куда мы так спешим? — спросила я, всовывая штепсель от фена в розетку.

— Давай ты с мокрыми волосами поедешь? Я просто переживаю о том, что мы не успеем застать Данилу на горячем.

Я тяжело вздохнула, устав за все утро от нервов Сони. Действительно, лучше скорее обо всем узнать. Неизвестность — худшая пытка.

Подруга отлично водила машину, поэтому мы быстро добрались до города. За время в дороге мои волосы высохли, благодаря жаркой погоде и открытому окну. Но подъезжая к больнице, мы, конечно, спрятались в тень и подняли тонированные стекла.

Соня молча смотрела перед собой застывшим взглядом. Пока я подбирала слова, чтобы ее утешить и подбодрить, она заговорила сама:

— Прости меня, пожалуйста.

— За что?

— Меня заставили это сделать…

— Что? Что заставили?

Оставив мой вопрос без ответа, Соня открыла дверцу машины и выскочила на улицу. Не успела я выйти за ней, как на водительское сидение запрыгнул Фил, мгновенно завел мотор и резко сорвал автомобиль с места так, что взвизгнули покрышки.

— Ты что творишь?! Останови машину!

Он делал вид, что не слышит меня, и упрямо жал на педаль газа. За окном со стремительной скоростью проносились многоэтажки, остановки, магазины, а рядом едущие машины казались застывшими на месте.

— Скажи, в конце концов, куда ты меня везешь?!

Не отвлекаясь от дороги, он лавировал между другими автомобилями, проезжал на красный свет, чудом не сбивая пешеходов. С широко распахнутыми от ужаса глазами я вцепилась в ремень безопасности, молясь, чтобы мы не разбились.

— Феликс, прошу, едь медленнее… — дрожащими губами произнесла я. Но он меня не слышал. Может, он действительно хочет разбиться? Может, он окончательно спятил. Угрозами заставил мою подругу привезти меня сюда, чтобы одновременно оборвать нашу жизнь.

Бред. Но почему тогда он молчит и все сильнее вжимает в пол педаль газа?

К счастью, когда мы выехали за город, Фил сбавил скорость. Дорога была смутно знакомой, и я не сразу поняла, что мы едем в противоположную сторону от лагеря. Новая волна страха прокатилась по телу ледяной дрожью.

— Ответь на мой вопрос! Куда ты едешь?

— Забираю тебя с собой в Апексориум.

Сказанные Филом слова испугали меня гораздо сильнее возможности разбиться. Нет, только не к горожанам — этим деспотам и извергам. Лучше уже на тот свет.

Недолго думая, я потянулась к Филу и, ухватившись за руль, дернула его вправо. Машина резко вильнула в сторону, но Фил успел ее выровнять до того, как она влетела бы в ближайшее дерево.

— Ты что, сдурела?!

— Разворачивайся к лагерю! — выкрикнула я, не собираясь отпускать руль. — Или мы разобьемся.

— Лагерь сгорел! Тебе нечего туда возвращаться!