Таль: Верить в себя

— Еще бы! — подтвердила я. — Концентрированное огненное — это тебе не свербежка, оно насквозь прожечь может.

— Что еще за свербежка? — удивился Райн.

— Ну, то заклинание чихательное, которым в тебя Линара кинула, — пояснила я. — Все, пошли меня отваром отпаивать.

— Пошли, — согласился вампир и, одевшись, приглашающе отставил локоть, за который я поспешно уцепилась. Ноги все еще заметно дрожали.

Мы добрались до кухни, заварили единственный найденный вампиром в закромах сбор, и только к концу первой кружки он рискнул возобновить разговор.

— Таль, ты не бойся, я при тебе больше никогда ипостась менять не буду. Просто из-за того, что ты о ней не знала, получалось, что наша дружба в каком-то смысле строится на обмане. И хотя мне было страшно потерять друга..., — вампир на какое-то время умолк. — Не знаю, просто это было неправильно.

— Райн, это хорошо, что ты мне показал, каким бываешь. Я же сама тебя об этом просила, просто нужно было сначала рассказать, и только потом показывать. Я как-то все это себе совершенно иначе представляла, и у меня до сих пор в голове не укладывается, как ты при этом становишься в полтора раза больше.

— Ну, не в полтора, всего-то на голову выше,— усмехнулся Райнкард.

— Может быть, но мне показалось, что намного. Сам момент смены ипостаси не видно, и вот я протираю глаза, а посреди двора стоит это, и неизвестно, насколько оно агрессивное и разумное ли вообще. Я даже не поняла в первый момент, что тебя рядом нет, полностью сосредоточившись на новой опасности. Если бы не пряжка на ремне, еще неизвестно, как быстро я бы сообразила, что это ты.

Вампир удивленно посмотрел на пряжку, потом снова на меня.

— Даже не знаю, что сказать, — сообщил он.

— А менять ипостась трудно?

— Первые лет десять, да. Первая смена ипостаси — это вообще эпохальное событие в жизни вампира. Те, у кого нет ипостаси — это недовампиры, ущербные, так что для подростков это буквально идея фикс. А с годами процесс становится привычным: сосредоточился, напрягся — и готово.

— То есть вот мы сейчас отвар допьем, и ты можешь еще раз перекинуться?

— Таль, не нужно, — вздохнул вампир. — Хватит с тебя потрясений на сегодня.

— Да какое же это будет потрясение, если я знаю, что это ты, а не непонятно что, и при этом с восприятием окружающих тоже все нормально.

— А что с ним может быть ненормально? — удивился Райн.

— Помнишь, я рассказывала, что в моем мире тоже легенды о вампирах были?

Райнкард утвердительно кивнул, не перебивая меня.

— Так вот, там вы превращались в летучих мышей не особо крупного размера. А по другим легендам вообще ни во что не превращались. Зато были легенды еще и об оборотнях. Это люди, которые в определенный момент перекидываются в животное, чаще всего в волка. И после смены ипостаси они теряли разум и могли убить даже своих близких.

— Не хотел бы я быть их родственником, — подвел итог вампир. — Но я в обеих ипостасях остаюсь собой и прекрасно знаю, кто мой друг, а кто враг. Проблемы могут возникнуть только при смертельном ранении, когда инстинкты подавляют разум. Но это очень редкий случай, даже когда маги собирались меня добивать, я был в сознании и все это понимал.