Бывшие в падении

Я чувствовала себя преданной, да. Сколько раз мне еще нужно ступить на те же грабли, чтобы осознать: люди не понимают, что анорексия – это серьезно?

Почему ты не ешь? Ты же голодная. Это же базовая потребность организма! Что тут сложного? Бери ложку – и в рот.

Они не понимают, что от страха во рту становится так сухо, что еду приходится проглатывать, запивая водой. Только так. И от приступов паники темнеет в глазах. Вы падали в обморок от перспективы удовлетворить свою базовую потребность в еде? Я падала. И еще, начав есть в клинике, я поначалу часами рыдала потом в подушку.

И мужчина, которого я любила и который бросил меня одну в таком состоянии, всего-то-навсего приехал в Москву продолжать меня мучить. Зачем предупреждать? Ничего сверхъестественного не произошло.

Наверное, чудесно, что Ренат считал меня полностью оправившейся от петербургской драмы. Жаль только, что это было не так. Я до сих пор не могла в присутствии Поля свободно дышать. Я им задыхалась.

– Дияра, я получил расшифрованные результаты твоих анализов от доктора Нестерова. Он считает, что ты в безопасности, чему я искренне рад. Но произошедшее ввергает в недоумение. Нам бы очень хотелось знать, что случилось.

Я бросила на Поля короткий взгляд. Подозреваю, что углубиться в произошедшее задумал вовсе не Мерхеев и «нам» тут очень даже лишнее. Взгляд мой Кифер заметил, но никак не отрегировал.

– Небольшое недопонимание, в результате которого в моем бокале оказалось немного алкоголя. Это несовместимо с препаратом, который я принимаю.

Подтверждая мою догадку, Ренат взглянул на Кифера. Мол, ты доволен? Чего тебе еще надо[, хороняка]? На этот раз Поль изволил выказать раздражение. Ибо как можно не понимать таких элементарных вещей?

– Что за недопонимание? – вмешался он в разговор, хоть и явно неохотно. Я была с ним солидарна. В смысле с тем, что мечтала о его временной немоте. Отвечать Мерхееву было в сотню раз проще. Он вежливый, а еще я с ним не спала. – Кто-то из труппы подлил другому алкоголь против его желания?

– Нет, – тотчас замотала я головой в ужасе. Не хватало еще добавить проблем ребятам!

– Ясно, – прищурился Кифер.

Он, похоже, действительно хотел знать только о закулисных играх в труппе. И сначала я подумала, что отлично: придираться не стал. А потом… потом почуяла иной смысл. Кажется, он догадался, что дело было в Глебе! Это меня сильно напрягло.

До сегодняшнего дня я совершенно не думала о том, как окружающие оценивают мою неопытность в отношениях, но тут вдруг стало так неприятно. Кифер после меня спал с Лебковской и еще, пожалуй, доброй половиной балерин, с которыми работал. А для меня он все еще был единственным мужчиной. Тем, кому я так и не нашла замены. Досадно до слез! Должно быть, Кифер считал меня очень жалкой.

– У меня все, – сообщил Поль тем временем и направился к выходу.

Проходя мимо, он задел меня плечом. Я невольно проследила за ним, привычно задержав дыхание. И неожиданно наткнулась на ответный взгляд. Что-то было в нем новое, непривычное, нервирующее. Пара ударов сердца, наполненных каким-то недоступным мне смыслом, и Поль вышел за дверь, а я смогла дышать снова. Как будто хотел что-то сказать, но промолчал. Из-за Мерхеева? Уверена, что не будь здесь буфера в виде руководителя труппы, разговор вышел бы не в пример более тяжелым.