Электронная книга - «Римлянин. Книга третья». Краткое содержание книги:
Да, Хаос неприятен в методах: человеческий жир в современности можно получить из трупов, но это накладывает дополнительные сложности, так как бесхозные трупы на дороге не валяются. Таргус бы решил эту проблему с помощью формалина, которым можно законсервировать какой угодно жир и возить его сколько потребуется, но у агентов аф Лингрена даже бесперебойного источника льда нет.
Говоря о методах Хаоса, не следует забывать о методах Бездны. Таргус как никто другой знал о том, что аспекты лишены человеческой морали и придерживаются некоторых ограничений только ради того, чтобы зазря не терять лояльность агентов. Например, он однажды скормил предавшего Бездну человека некрайскому жуку, жуткому паразиту из параллельного мира, убивающему свою жертву сутками.
В полнофункциональном дневнике Бездны можно послать запрос «Что будет, если я предам Бездну?», на что будет получен длинный список имён. Каждое имя — это ссылка на подробный материал о постигшей конкретного предателя судьбе.
Бездну лучше не предавать. С ней-то от этого ничего не станет, а вот с тобой…
«Глафиру приглашать не будем», — написал Таргус. — «Надо найти Змееглазого, а также его подельника. Я займусь этим лично».
— Объясните мне, что мы делаем, Ваше Императорское Величество? — недоуменно спросил Бирон.
«Вы — сидите тихо», — написал Таргус. — «А я разбираюсь с некоторыми делами со своими недоброжелателями».
Одежда на нём была самая, что ни на есть простолюдинская: на теле серая рубаха-косоворотка, на поясе длинный чёрный кушак, на ногах серые льняные штаны и чёрные говнотопы из паршивой кожи, а на голове чёрный картуз. Шрамы он загримировал с помощью набора косметики собственности Бирона. Накладная борода и усы меняли его облик радикально: за вечно образцово выбритого и аккуратного императора его не принять, скорее за какого-нибудь крестьянина, прибывшего в город.
Револьвер пришлось замаскировать под поясную сумку, а от кинжала отказаться. Вооружённые крестьяне — это проблема и ненужное привлечение внимания. Тем более, Воронеж формально всё ещё лоялен императрице. Во всяком случае, официальных заявлений никто не делал, и все старательно живут как раньше, ведь никому не нужны проблемы. Только вот люди не могут или не хотят принимать того факта, что проблемы уже начались, и они в них участвуют.
Покинув постоялый двор, Таргус направился к Гумнам. Карту города он в своё распоряжение уже получил, пусть подробность и точность её хромает, но зато легко определяются районы.
Безымянный постоялый двор, в котором они остановились, находился на восточном выезде из города, а ему надо в южную часть.
Идти было недалеко, город ведь не слишком большой.
В северной части района Гумны, среди саманных хибар и плетёных халуп, возвышалось капитальное двухэтажное здание из качественно обработанных брёвен. Парадный вход был украшен большой вывеской: «La bardel de madam Guco».
Таргус, знающий язык презренных франков, увидел как минимум три ошибки на этой вывеске: не «La», а «Le», не «bardel» а «bordel», а ещё «Madam». Но красиво написали, видно, что владелец не пожалел денег на рекламу.
Тётушка, покойная Елизавета Петровна, хотела отчаянно бороться с борделями, ибо не пристало, но Таргус отговорил её в своё время, ведь остановить ты процесс в нынешних условиях не можешь, но можешь криминализировать его и сделать частью теневой экономики, что безусловно плохо. Императрица прислушалась к нему и не стала делать в этом направлении ничего. Вот и разрослись бордели по всем городам, где только можно и имеет смысл. Воронеж, кораблестроительный город, тоже не избежала сия чаша.
У борделя стоял ларёк торговца ватрушками. Не самое удачное место.
Таргус подошёл к нему и указал на лежащие ватрушки с творогом и мёдом, после чего показал три пальца.
— Немой, чтоль? — нахмурился продавец. — Ладно, полторы копейки.
Достав кошель, Таргус извлёк из него одну копейку и две полушки, после чего передал их продавцу. Продавец полил ватрушки мёдом и передал Таргусу. Сделка состоялась.
— Этого-того, слушай… — оглядевшись по сторонам, обратился продавец к Таргусу. — Корчма интересует? Есть последняя бутыль… Напиток первостатейный, не хуже, чем у немцев шлезвигских!
Теперь стало понятно, почему он торгует безобидными ватрушками рядом с борделем. Видимо, основной его доход — это нелицензионная торговля алкоголем.
Отойдя на противоположную сторону улицы, Таргус сел на дощатую лавку, достал из тряпичного кулька первую ватрушку и начал есть.