Крым [СИ litres]

– Давай! – Лешка махнул рукой.

Сухо щелкнул штуцерный выстрел, за ним второй, третий. Из всех трех пробитых пулями бочек ударили струйки воды.

– Endiєe! Silahlara! (– Тревога! К оружию! – тур.) – закричал высокий турок в феске и выхватил кривую саблю из ножен.

– Гриша, а ну-ка сбей ему шапку, тока аккуратненько, – Афанасьев показал самому лучшему стрелку на выкрикивающего команды османа.

– Сейчас, сейчас, – прошептал тот и, уперев свой итальянец в свернутую тугим валиком подстилушку, медленно выбрал свободный ход на спусковом крючке.

«Бам!» Пробитую тяжелой пулей малиновую феску вынесло за десяток шагов. Турок испуганно схватился за голову и резко пригнулся.

– А ну не тро-ожь! – Цыган выстрелил в крайнюю пустую бочку, которую два матроса пытались затащить обратно в баркас. Они ее резко выбросили и вслед за всеми остальными тоже запрыгнули в лодку.

– Ну вот и ладно. Гребите, гребите, робяты, только не останавливайтесь! Гляди, какие молодцы и как дружно стараются! – усмехнулся Лужин и выжал спусковой крючок. Пуля ударила в половине сажени от самой крайней лодки и взметнула вверх небольшой фонтанчик воды.

– Вашвысокблагородие, можа, с собой их снесем и у местных на провиант обменяем? – хозяйственный Осипов кивнул на стоящие одиноко на берегу бочки. – Все-таки, считай, как бы трофей, ну чего их обратно энтим басурманам отдавать?

– Павел Фомич, ты же у нас грамотный человек, книги даже, вон, читаешь. Ну какой же это трофей? – неодобрительно покачал головой Егоров. – Официальной войны между нашими державами сейчас нет. Поэтому и изымать в свою пользу турецкое имущество мы пока что не вправе. Ломайте все и бросайте здесь. Я думаю, они не дураки и поймут наш посыл.

– Эх, какие бочки, – грустно вздыхал Кудряш. – Для хорошего бондаря это ведь долгие месяцы работы.

– Бей, бей, Ванька, ну чего ты мнешься?! – поторапливал здоровяка Осипов. – Думаешь, и мне их не жалко? Их высокоблагородие ни в какую не разрешил оставить. Крушите, говорит, все, чтобы только туркам обратно не достались.

– Иэ-эх! – Ковалев резко выдохнул и ударил широким пионерским топором в днище.

Через пару часов на берег возле устья реки высадилось несколько сотен турок. Сейчас все они уже были при оружии. Суда с наведенными орудиями подошли поближе.

– Ты точно их все разрядил, Василий? – Лешка пристально посмотрел на своего главного оружейника.

– Точно, Ляксей Петрович, только маненько пороховой мякотки оставил внутри, – заверил Афанасьев. – Но там же и корпус железный, вот лишь бы от него осколки никого не посекли.

– Ну вот и сделай так, чтобы не посекли, – проворчал Егоров. – Ты же у нас по этой части как бы за главного. Приказа у нас их сейчас бить никакого не было. Так что шагов за сто, не ближе, подрывай заряды.

– По-онял, ваше высокоблагородие, – пробасил фурьер. – Сейчас сделаем все красиво и шумно. Рано, рано, рано пока, – бормотал он, отсчитывая расстояние до турецкой цепи. А вот сейчас самое то! Передовые турки дошли до торчащей в песке палки. Всего лишь в ста шагах от них лежала груда разбитых бочек. Василий резко дернул за веревку. «Баба-ах!» Столб песка, дыма, досок и огня поднялся высоко вверх. С неба падали камни, щепа и деревянные обломки. На том месте у бочек, где был установлен большой фугас, зияла черными подпалинами воронка.