Как свет во тьме [litres]

– Ты настоящий зануда, Кассиан, – сказал Фрейзер, добродушно смеясь. – А ты бы уж мог меня поддержать. Все-таки Элиза до тебя снизошла.

Кассиан собственнически меня обнял.

– Я вообще-то тоже классный.

Хихикая, я пихнула его в бок.

– Вы идете есть? – миссис Клэнси стояла в дверях и с такой гордостью смотрела на свою дочь, что мне стало трудно поверить, что она не была ее настоящей матерью.

Миссис Клэнси приготовила целое рождественское меню. Там был и тыквенный суп, и индейка, фаршированная яблоками и черносливом, и пюре из сельдерея, и сливовый пудинг, и эгг-ног. Я так объелась, что была уверена, больше никогда не смогу есть.

– Мама, ты превзошла себя, – прокомментировала Скай.

Когда мы вернулись в музыкальный салон, я прижалась к Кассиану на диване, а Грейс начала читать вслух «Рождественскую песнь» Чарльза Диккенса. Наверняка это была одна из ее семейных традиций. Она довольно умело подражала Эбенезеру Скруджу. Она заслуженно получала главные роли в наших школьных спектаклях почти каждый год, должна признаться. Пальцы Кассиана блуждали по моей спине, я чувствовала его губы на своих волосах, и мне было так хорошо. Его глаза сияли, когда посмотрела на него, и мне хотелось, чтобы мы остались одни.

Свечи догорели, и мы, наконец, отправились в комнаты.

– Может, пойдешь со мной? – спросила я у Кассиана, и он с улыбкой покачал головой.

Он поцеловал меня и втолкнул в мою комнату.

– Хороших снов.

– А почему нет? – спросила я, стараясь не обращать внимания, как сильно его отказ меня ранил.

Взгляд Кассиана задержался на моих губах, и я почувствовала покалывание на коже. Наверное, он тоже задумался, что было бы, если бы на нас не оказалось одежды.

– Это как-то… – он замолчал. – Это как-то неправильно. Не значит, что я этого не хочу, – его адамово яблоко подпрыгивало вверх и вниз. – Я хочу этого, очень даже.

– Тогда почему бы нам этого не сделать? – я чувствовала себя легкомысленной девочкой, бросавшейся ему на шею.

– Потому что не хочу торопить события, – ответил Кассиан. – У нас есть все время в мире.

Если я не хочу выставлять себя на посмешище, не должна возражать.

– Хорошо, – прошептала я.

Он взял мое лицо в свои руки, и его губы легли на мои. После этого поцеловал меня, как мужчина целует женщину, которую любит. Я вцепилась в него. Меня, словно огонь, обжигало желание.

Он, задыхаясь, оторвался от меня и прижался своим лбом к моему.

– Пусть тебе приснится что-нибудь прекрасное, – сказал он и так быстро отвернулся, будто боялся, что поступит неразумно.

Наверное, ни одна девушка на свете еще не была так зла на своего парня за то, что тот поступил правильно. Ну ладно, может, я и не злилась, а скорее нервничала и переживала, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Я сначала приняла горячий душ, а затем холодный: это немного мне помогло.