Ведьма, околдовавшая его

Их поцелуй длился никак не меньше полминуты. При этом танцы, музыка, разговоры в зале не затихали. Слуги и дамы отводили взгляды от короля и королевы, старательно делали вид, что ничего не происходит. Хотя, если приглядеться, среди свиты можно было заметить не просто настороженные или хмурые взгляды, а откровенно напуганные. Это было странное сочетание: женщины одновременно смеялись, беззаботно болтали, но в то же время обменивались понимающими взглядами полными ужаса.

Поцелуй первой прервала Ламия, отстраняясь и вглядываясь в лицо Никандра. Тот снова потянулся к ней, но королева, разочарованно качнув головой, оттолкнулась и опять отсела от него, опираясь на подушки за спиной и проводя рукой по шерсти кошки.

— Ламия, вы… — начал Никандр, не отрывая от неё взгляда полного желания, но не закончил.

— Красивая? — подсказала королева, продолжая сканировать его все таким же изучающим, сосредоточенным взглядом, будто они не целовались только что страстно, как не только в первый, но в последний раз.

— Да очень, — горячо подтвердил мужчина и хотел придвинуться к ней, но королева остановила его, поставив ногу на бедро и предупреждающе надавив.

— Как же это знакомо, — вздохнула она, опуская руку в чашу с виноградом, которая стояла на диване около неё, отщипывая ягоду и отправляя её в рот. — Скучно, — пожаловалась, не отводя взгляда от Никандра.

Тот зажмурился, будто от яркого света, пытаясь собраться с мыслями.

— Что? — спросил, отодвигаясь от королевы на другой край дивана, словно незначительно изменившееся расстояние могло помочь ему прийти в себя и перестать страстно желать её.

— Скучно, говорю. Каждый раз одно и то же, — пожаловалась королева, отправляя в рот очередную ягоду. — Хотя нет, — через некоторое время, подумав, сказала. — В этот раз мне было не противно. Вы хорошо пахнете.

Никандр тряхнул головой, словно скидывая с шеи её невидимую верёвку дурмана, которая тянула его, как поводок собаки, к хозяйке.

— Что? — возмущенно спросил он, наконец, совладав с мышцами лица и начиная хмуриться, а не смотреть на королеву взглядом полным слепого обожания и покорности.

Ламия вопросительно подняла брови, словно не ожидала этого вопроса. Однако ответить не успела, потому что к ним подошла одна из служанок и поклонилась.

— Госпожа, мороженое готово. Нести?

— Конечно, нести, — встрепенулась Ламия, облизав губы в ожидании угощения.

Девушка согласно кивнула и махнула рукой другой, которая ждала перед дверью. Та поспешно открыла створки и в зал вошли сразу несколько служанок с подносами, на которых стояли красивые пиалы с необычным лакомством.

— Вы пробовали раньше мороженое? — спросила Ламия у Никандра, подгибая ноги и ещё больше отдаляясь от него.

Мужчина смотрел на неё все тем же хмурым взглядом, наконец, осознав, что его комплимент охарактеризовали как «скучно». Или не комплимент, а поцелуй, но от этого было бы ещё обиднее.

Ламия же попробовала не только отдалиться от него, подбирая под себя ноги, но ещё и взгляд отвела, сдвигая брови и поджимая губы, но не так, как он — хмуро и даже сурово. А будто пожалела о своих словах или опять же о поцелуе. Будто была смущена, хотя до его возмущенного вопроса «Что?» выглядела совершенно иначе: она была расслаблена и, кажется, удовлетворена его реакцией.