Ведьма, околдовавшая его

— У нас сегодня праздник. Присаживайтесь, — Ламия гостеприимно кивнула на кресло по правую руку от себя. Девушка, которая занимала его до этого, поспешно вскочила на ноги уступая. — Налейте королю вина!

— Спасибо, но лучше сока или воды, — хмыкнул Никандр.

Вместо того чтобы занять предложенное место, он поднялся на возвышение к трону-дивану Ламии, отодвинул полы её платья, ноги и сел рядом под удивлённым взглядом королевы и испуганными — зрителей. Танцовщицы, видя его неподобающее поведение, перестали танцевать, музыка замедлилась и совсем стихла, потому что и взгляды музыкантов были прикованы к коронованным особам.

Сев рядом Никандр вновь встретился взглядом с Ламией. Она некоторое время смотрела на него всё также удивлённо, оценивающе, настороженно, а затем громко рассмеялась.

— Мне казалось, вино вам понравилось, — заявила она, отпивая из своего кубка и будто не замечая, куда он сел. Но даже несмотря на её попытку скрыть свои истинные чувства, по взгляду Никандр заметил, что королеве не понравились его действия. И это было неудивительно, ведь он не просто сел на её трон, но ещё и проделал это на глазах у слуг. В другом замке его бы сразу призвали к ответу, в лучшем случае выставив навсегда за границы, а в худшем — казнив на месте. Но Никандр не ошибся в расчетах, и Ламия вновь повела себя не так, как любой другой правитель: решила сделать вид, что ничего не произошло. Или на её решении сказалось то, что это всё-таки ненастоящий трон?

— Вам показалось, — хмыкнул он, принимая с подноса одной из девушек кубок.

Музыка возобновилась, танцовщицы закружились по залу, гости снова заговорили между собой. Ламия же улыбалась, смотрела на танцы и поглядывала на Никандра.

Король осматривался, понимая, что начинает ориентироваться в свите королевы — многие лица были ему знакомы по прошлым встречам, а кого-то он знал и по именам. Так здесь были Рамилия с Ревен, и даже лекарша Олин. Все трое были в непривычных для себя праздничных одеждах, с украшениями на распущенных волосах и с кубками в руках. И все трое, несмотря на значительную разницу в возрасте, типы внешности, были очень красивы. Как, в общем, и остальные девушки в свите Ламии. Среди них были и худые, и полные, и высокие, и низкие, и светловолосые, и рыжие, но все красивые: чистая, подтянутая кожа, блестящие волосы, светлые, смеющиеся взгляды.

А Ламия, бесспорно, была самой прекрасной. Нереально идеальной, будто высеченная из камня статуя с идеальными изгибами, пропорциями. Однако её красота заключалась не только во внешней оболочке, она притягивала ещё и своей энергетикой.

Никандр не заметил, как снова остановил взгляд на королеве и уставился на неё так же, как и в день их первой встречи в столовой.

— Вы сегодня выглядите значительно лучше, — то ли из-за неловкости от его внимания, то ли из-за попытки завести разговор, сказала Ламия, переводя взгляд с танцовщиц на него.