Валдар Много-раз-рожденный
- Автор: Гриффит Джордж
- Год: 1895
- Язык: русский
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Валдар Много-раз-рожденный». Краткое содержание книги:
Когда бронзовые двери зала для аудиенций распахнулись, и я вошел в сопровождении почетного караула, я не увидел ни великолепия покоев, ни сверкающей толпы, которая стояла по обе стороны и смотрела на меня во все глаза.
Я видел только Клеопатру в короне, восседающую на троне в притворно-царственном виде, и седого морщинистого Цезаря, ее любовника и повелителя (о, боги! лучше бы он был ее отцом), сидящего в кресле рядом с вассальным троном, который она купила ценой своей чести.
Когда я приблизился, не сводя глаз с ее прекрасного лживого лица, оно вспыхнуло от подбородка до лба алым оттенком стыда, а затем стало бледным и серым, как пепел сгоревшего костра. Но она овладела собой, а ее гордый дух снова поднялся под натиском всех этих глаз, которые смотрели на нее, и, протянув руку для поцелуя, сказала, как царица могла бы говорить с отличившимся слугой:
– Мы благодарим тебя от имени Египта, мой господин Терай, за большую услугу, которую ты оказал сегодня нам и нашему благородному союзнику.
Я лишь на мгновение коснулся ее руки, но успел почувствовать, что она холодна, как рука мертвеца, и не поднес ее к губам, потому что раньше, чем поцеловать, я раздавил бы ее в своей хватке. В ответ я сказал, глядя прямо в сжавшиеся, остановившиеся глаза, которые я держал в плену все это время:
– Милость царицы Египта слишком велика. Я всего лишь бедный бездомный бродяга, и мы с моими морскими псами вступили в бой только из любви к сражению и потому, что александрийцы напали на нас первыми. Что же касается благородного Цезаря, то царице Египта не нужно говорить, что служение ему не может иметь более высокой награды, чем честь самого служения, хотя сама по себе эта служба не имеет большой чести.
Она быстро уловила скрытый смысл моих гладко произнесенных слов, потому что снова побледнела и опустила глаза. Немного помолчав, она заговорила снова:
– Тогда, если это так, а это действительно так, не можем ли мы надеяться, что мой господин Терай и его доблестные последователи присоединятся к нам в битве, которую наши неверные подданные заставляют нас вести за наши права и наш трон? Такие храбрые сердца и сильные руки были бы нам сейчас очень кстати, не так ли, мой Юлий?
Боги! Я мог бы убить ее на месте за эти два ласково сказанных слова, но, когда я перевел взгляд на Цезаря и увидел, как его суровые глаза смягчились и засияли, словно свет ее любви вспыхнул в них, я вспомнил, что если она продала себя, то завоевала больше, чем египетский трон, так как этот мужчина, владыка Рима и повелитель мира, полюбил ее и положил свое сердце к ее ногам, в то время как весь мир лежал у его ног, и поэтому на мгновение я забыл гнев и сказал на этот раз на магическом языке:
– Нет, царица Египта, это и невозможно, и не нужно. У меня нет ни доли, ни удела в стране Хем, ибо клятва, которую я дал, расторгнута, а та, чьим союзником является Цезарь, не нуждается в другом защитнике. Я останусь только до тех пор, пока мои корабли не будут приведены в порядок, и тогда я больше не смогу держать на привязи моих морских псов.
– Что это за язык? – спросил Цезарь, резко подняв голову. – Такого я еще никогда не слышал.
– Тогда, – ответил я с коротким смешком, – тебя ждет великое удовольствие, благородный Цезарь, так как ты узнаешь его позже в часы досуга из самых прекрасных уст, когда-либо превращавших человеческую речь в музыку.
– Изысканная речь, – улыбнулся Цезарь, – и так красиво завернутая, не хуже, чем на греческом или персидском языке. Но теперь, может быть, ты переведешь для меня, потому что я был бы рад узнать твой ответ на вопрос царицы, и если вы останетесь с нами, то не найдете ни недостатка в чести, ни неблагодарности Рима.
Я перевел ему то, что сказал Клеопатре, и, хотя он настаивал, чтобы я передумал, я остался тверд в своем отказе, потому что предпочел бы быть разрубленным на куски перед ней, чем вынести позор служения прекрасной изменнице, которая так бесстыдно восседала на троне, купленном ценой собственной чести и надежды Египта.
В ту ночь меня поселили во дворце, и не успел я заснуть, как меня разбудила чья-то легкая рука на плече. Я открыл глаза и увидел Ирас.
– От царицы, – сказала она и положила маленький свиток мне на грудь. – Я буду ждать господина у двери.
Я развернул свиток и прочел при свете лампы:
«Приди ко мне, потому что я должна сказать то, чего не могу сказать в присутствии Цезаря или праздных ушей двора. Ирас проведет тебя. Цезарь спит.
Клеопатра».
Если бы я повиновался этому посланию, как это было моим первым побуждением, и поддался бы снова роковым чарам той, что послала его, вся история Рима и Востока с того дня могла бы быть написана иначе, чем она есть. Но следующей моей мыслью был глубокий и горький гнев, и холодное презрение за бесстыдство этого письма, присланного в такое время. Поэтому, отправив рабыню, спавшую за дверью, за тростниковым пером и чернилами, я написал на том же свитке под ее письмом следующие слова: