Валдар Много-раз-рожденный
- Автор: Гриффит Джордж
- Год: 1895
- Язык: русский
- Жанр: Исторические приключения
Электронная книга - «Валдар Много-раз-рожденный». Краткое содержание книги:
Я никогда не видел подобного боя. Это была мрачная, безмолвная, ужасная работа, и, глядя на нее в изумлении, я понял, что раскрыл тайну господства Рима: он сочетал порядок с силой и храбростью, и это делало его неодолимым.
Но вскоре мое оцепенение было прервано атакой александрийской галеры, которая, прорывшись сквозь воду, вонзила клюв в корму триремы. Человек в доспехах, покрытый плащом из алой ткани, который стоял на высокой корме триремы, руководя сражением, потерял равновесие, когда ударила галера, и упал в воду вниз головой. Крик «Цезарь!» вырвался из сотен римских глоток, а сирийский лучник на александрийской галере издал восторженный вопль, приставил стрелу к луку и застыл, ожидая, когда появится алый плащ.
Плащ всплыл, и лучник вонзил в него стрелу, но человек, который был в плаще, всплыл в трех метрах от него, и к этому времени клюв «Илмы» уже был в боку александрийца.
Седая, коротко стриженная голова показалась над водой во второй раз, как раз за лопастями наших весел, и я заметил, как египтянин на палубе александрийца вытащил меч и зажал его в зубах, собираясь прыгнуть на пловца.
Рядом со мной на палубе лежал топор, владельцу которого он больше был не нужен. Я поднял его и швырнул в египтянина с такой силой и уверенной точностью, что лезвие его же меча вошло ему в череп, и когда он упал замертво, я крикнул Хато, чтобы он взял веревку, а сам снял шлем, побежал на корму и спрыгнул в воду рядом с Цезарем, который истекал кровью из раны в голове от брошенного в него камня и, наполовину оглушенный, едва держался на воде.
Я схватил его за руку, а рядом Хато громко плюхнулся в воду. В зубах у него была веревка, которой он крепко обвязал Цезаря под руками, и нас троих потащили назад, пока мы не смогли взобраться на весла, а оттуда на палубу «Илмы» под радостные крики римлян, которые быстро очищали палубы александрийцев. Мы отвели Цезаря в каюту, перевязали его рану и дали глоток вина, которое быстро привело его в чувство.
Когда он поднялся с кушетки, на которую мы его усадили, у меня появилась свободная минутка, чтобы рассмотреть его. Это был невысокий, почти тщедушный человек худощавого телосложения. Действительно, когда я поднимал его на борт корабля, он показался не тяжелее большого ребенка, но даже когда он стоял весь мокрый и грязный, в нем было что-то большее, чем царское достоинство – сдержанное ощущение власти, что заставляло меня, хотя я возвышался над ним на добрую голову и плечи, инстинктивно чувствовать, как будто я стою перед хозяином.
– Нет нужды спрашивать имя того, кому я обязан жизнью, – сказал он, протягивая руку. – Ты – Терай из Армена, удивительный пришелец в наш мир, о котором мне рассказала Клеопатра. Я не стану спрашивать, почему ты спас человека, к которому она бежала, когда бросила тебя. Достаточно будет сказать, что ты подружился с Цезарем и, следовательно, с его любовницей Римом.
– Ну, не ради любовницы Цезаря Клеопатры, – рассмеялся я, отвечая на его рукопожатие, – потому что, по правде говоря, благородный Цезарь, у меня было желание дать тебе утонуть из-за нее, но потом пришла другая, лучшая мысль – мысль о позоре, который постигнет меня, если я позволю изменить судьбу мира ради распутной женщины, и поэтому с помощью Хато я вытащил тебя.
Он посмотрел на меня, улыбнулся (улыбка у него была нежная, как у женщины) и сказал:
– Тем не менее, за эту вторую мысль я благодарю тебя от имени Рима, и когда битва закончится, Клеопатра тоже поблагодарит тебя. А теперь пойдем посмотрим, как идет сражение.
Когда мы вышли на палубу, сражение уже закончилось, и только десяток разбитых обломков плавал в гавани, и несколько галер, оставшихся от александрийского флота, удирали в сторону моря, преследуемые по горячим следам моими морскими волками. Цезарь тотчас же сошел на берег, и я вскоре последовал за ним, приведя себя в порядок после боя.
На пристани меня ждала преторианская стража, чтобы провести меня во дворец, и когда я присоединился к ним, мой военный костюм был таким же нарядным, а шлем, меч и кольчуга такими же яркими и безупречными, как у рыцаря в день его первой битвы. Но боевой огонь уже погас в моей крови, и я молча следовал за охраной, объятый холодным и горьким гневом, думая только о позоре, который навлекло на меня и на Египет предательство прекрасной распутницы, к чьему продажному трону я шел.