Четвертый лишний

— Угроза?

— Ольга Романовна угрожала мне, — глядя на Таю, сказал Шевелев.

— Язык у нее без костей, — кивнула она.

— Я недостаточно хорошо лечил ее сына. — Шевелев обращался только к ней, Трофим для него, казалось, не существовал.

— Она угрожала убить вас?

— Прямо — нет.

— Она приходила к Трофиму, просила за своего Костю, а когда ушла, раздался выстрел. В Трофима стреляли.

— Я не знал, — нахмурился Шевелев.

— Поэтому мы и уехали.

— А почему у тебя закончились таблетки? Разве они уже должны были закончиться?

— Не знаю…

— Что-то не то было с таблетками, — сказал Трофим, ехидно глядя на профессора.

Это ведь Шевелев снабжал ее лекарствами, он мог подсунуть ей просроченный товар. Или нарочно, или по недосмотру. Причем сделать он это мог совсем недавно, в тот же день, когда принимал Трофима в своем институте. Сначала к нему в кабинет зашла Тая, затем уже он.

— Да, мне приходилось постоянно увеличивать дозу, — сказала Тая. — Я пила по две, по три таблетки. Бывало, что и по четыре…

— А сейчас? Сколько таблеток ты приняла? — совершено не обращая внимания на Трофима, спросил профессор.

— Сейчас все в порядке… Есть, правда, ощущение, что нужно чуть увеличить дозу.

Но, возможно, это реакция на стресс…

— Давай-ка я сам решу, увеличивать дозу или нет.

— Я вам не мешаю? — язвительно поинтересовался Трофим.

— Нет, конечно! — Молодая женщина встревоженно глянула на Крупицына. Подошла к нему, обняла за руку, как делает женщина, когда боится потерять мужчину. А ведь Трофим запросто мог психануть и уйти.

— Нет… Если ты не прячешься за спину Таисии! — пристально посмотрел на него Шевелев.

— Правду-матку рубим?

— Таисия в тебя влюблена, ты же видишь.

— И что?

— Если ты ее бросишь… А ты ее бросишь!..

— Станислав Сергеевич! — топнула ногой Тая.

— Ты должна быть к этому готова! — Шевелев смотрел на нее так, будто собирался ввести в состояния гипноза.

— Но Трофим меня не бросит. — И она действительно стала успокаиваться.

— Нет? — Тем же взглядом Шевелев посмотрел и на Крупицына. Как будто в душу к нему заглянул.

— Нет!.. Я люблю Таисию!..

Шевелев кивнул, продолжая смотреть, казалось, в самую глубину его души. И вдруг благодарно улыбнулся.

— Ну, хорошо…

— Что хорошо?

— Я тебе верю… Ружье заряжено? — сменив гнев на милость, благодушно улыбнулся Шевелев.

— Картечью.

— А ворота почему открыты? И дверь…

— Ворота. Ну да, — пробормотал Трофим.

Видимо, собираясь уезжать, Тая всего лишь сдвинула засов на воротах, а распахнуть их забыла. Трофим вытащил ее из машины, унес в дом, а о воротах забыл. А надо было вернуться, проверить, и дверь в дом он мог оставить открытой.

— Ворота нужно закрыть, — добродушно-наставительным тоном сказал Шевелев и взглядом дал понять, что всецело полагается на него.