Электронная книга - «Сын на отца». Краткое содержание книги:
Сидевший вторым генерал-майор Савва Васильевич Айгустов был героем Полтавы — именно его Белгородский полк яростно оборонял редуты. И царь отметил единственного русского командира полка, присвоим ему генеральский чин. Но спустя три года был лишен и генеральства, и выслуги, содержался под караулом, бит батогами — протестуя против засилья иностранцев в русской армии, которые занимали в ней почти все командные должности, имея двойные оклады, будучи крепко пьяным, уехал из армии в Москву, где был пойман. И сейчас Алексей возвратил его на службу с прежним чином — в преданности генерала он теперь не сомневался.
Первый (вторым стал Меншиков) на всю армию русский фельдмаршал, генерал-поручик, четыре генерал-майора и бригадир — вот и весь высший командный состав, что был сейчас под рукою. И взять иной просто неоткуда — все начальственные места в армии царя Петра Алексеевича занимали исключительно иностранцы. Разумный подход, что и говорить — реформы иноземцы приветствовали, русских они презирали, и двойным окладом подкуплены — переворотов можно не бояться.
А вот представителей старого служилого дворянства, тем более аристократии, к высшим командным должностям Петр Алексеевич старался не допускать — исключения представляли князья Аникита Репнин и Михайло Голицын. И отнюдь не потому, что русские были тупы, косны или плохо знали военное дело — наемники надежнее и послушнее. Та же картина с командирами пехотных и драгунских полков — на три четверти иностранцы, проход наверх русским был надежно перекрыт, нужно было проявить совсем уж запредельную храбрость и воинское умение.
Зато старшего и среднего комсостава вполне хватало — особенно ротных командиров. Но было с два десятка батальонных и эскадронных, подполковники да майоры, из тех дворянских родов, что были связаны кровными узами с мятежниками. Так что офицерский состав имелся, вполне опытный и знающий, только раньше не получавший продвижения по службе, но зато сейчас получивший возможность сквитаться с иноземцами, что окружали царя Петра со всех сторон, с его преклонением перед «Западом», и теми порядками, что он искусственно прививал на русской земле.
И этой неприязнью Алексей и воспользовался, когда писал свои манифесты. И теперь старинная русская знать, князья-рюриковичи, и служилое дворянство, тем более московские «жильцы», жаждали свести счеты с царем, которого искренне недолюбливали, а многие ненавидели, только до поры до времени скрывали свое истинное отношение.
А сейчас как прорвало!
Зато Приказы и большинство воевод было на его стороне — в губерниях происходили перевороты. Вот тут иноземцы почти не встречались, управляли уездами русские дворяне — причем сторонников «старого уклада» намного больше, чем приверженцев петровских реформ. Наверное, потому царь постоянно ярился — его указы по-тихому саботировали.
— И так, господа генералы, — Алексей оставил эти чины, что отнюдь не являлись введенным Петром новшеством — еще за Чигиринские походы царь Федор Алексеевич пожаловал с десяток военачальников этими званиями, что учредил еще Алексей Михайлович.
Форма на всех присутствующих была «нового образца», что как водится, являлось «хорошо забытым старым», по виду напоминала прежнюю стрелецкую, просторную и удобную, с сапогами вместо принятых Петром башмаков. Мундиры с камзолами и галстуками, короткие штаны с чулками и гетрами, треугольные шляпы велено было донашивать и более не пошив не делать. Зато швальни начали ускоренно шить русское обмундирование, которое служивые приняли с восторгом — ведь оно напрямую свидетельствовало о семилетней службе царю Алексею, вместо пожизненной самозванцу Петру.
— Теперь нам нужно решить — как вести войну, ибо все полки стянуты, а враг стоит у Твери. Всего две сотни верст нас разделяют, и сражения пойдут страшные — до распутицы остались недели, если не дни — солнце пригревает. Я сам опыта начальствования над войсками не имею, и всецело полагаюсь на вас, как людей знающих и в битвах врага побеждавших. Потому как нам лучше действовать — наступательно или оборонительно, решать только вам!