Сокровища глубин

Когда Сэм Окум пришел в себя, голова его страшно болела, он лежал на полу, и Ленни прикладывал ему ко лбу мокрую тряпку. Возле него лежал Расп и, увидев его в живых, он так обрадовался, что привстал и крепко пожал ему руку. Расп шепнул ему, что шесть мертвых тел бросили в воду. Капитан был ранен опаснее всех, но он сидел, бледный и растревоженный, с головой, обвязанной носовым платком.

Прошло несколько часов, каюта отворилась, и три матроса принесли пищу и воду. За ними шел Лоре, хорошо вооруженный, а за ним Полло с шваброй и ведром. Ему было приказано вытереть кровь, покрывшую весь пол каюты.

Он раскрыл рот, чтобы заговорить, вытирая пол у того места, где сидел Окум, жевавший свой табак, но значительное движение руки кубинца заставило Полло торопливо отойти. Это, однако, не заставило Окума смолчать, потому что он сказал спокойно:

– Рад видеть, что они тебя не спровадили, старик.

Негр не отвечал, кубинец обходил кругом и с любопытством рассматривал раны своих пленников и, наконец, велел открыть люк.

– Я не хочу, чтобы вы задохнулись, – сказал он спокойно. – Теперь слушайте и помните, мы все на палубе хорошо вооружены и будем держать строгий караул; всякий, кто решится сопротивляться, будет расстрелян. Я буду хорошо обращаться с вами, и в этой части корабля вы можете гулять. А завтра, господа, мы отправимся к другим потонувшим кораблям. Я очень обязан вам за то, что вы опорожнили этот, и для следующих мне понадобятся ваши услуги.

«Опорожнили этот». Слова эти пробудили воспоминание Дача; теперь в первый раз он вспомнил о своем открытии, и, несмотря на боль, сердце его забилось от радости. Кубинец ничего не знал о золоте, которое было гораздо ценнее серебра, и эту тайну Дач скрыл.

Планы кубинца теперь были ясны всем. Он хотел принудить их отыскать другие корабли с драгоценными слитками, а потом, конечно, убить их всех. И Дач мысленно поклялся, что ни разу не пойдет в воду для этого злодея, но дрожал при мысли, какое страшное оружие имеет кубинец против него – Эстеру, которая также находилась в его власти.

Когда эта мысль поразила Дача, его намерение поколебалось, и он чувствовал, что согласится быть рабом кубинца для спасения жены.

Ночь была грустная и неприятная, потому что как только настала темнота, бедные женщины, так твердо державшие себя днем, теперь изнемогли, и можно было слышать их заглушаемые рыдания и стоны. А мужчинам это было все равно, что удары ножом.

– Так, маленький порез, сэр, – сказал Сэм Мельдону, который подошел осмотреть его рану. – Вот лучше осмотрите Боба Ленни. А вот что я скажу вам, сэр, ни за что больше я не отправлюсь в море в таком ноевом ковчеге.

Постепенно доктор переходил от одного к другому и осматривал раны. Мало-помалу раненые приподнялись, вздохнули, посмотрели друг на друга, сами не зная, что им теперь делать. На палубе шла суматоха, и, разумеется, пленным очень хотелось знать, что там делается. Но когда Сэм Окум вскарабкался на столб и заглянул в люк, он тотчас же спустился, потирая колени и ругаясь, потому что караульные ударили его свайкой, и после этого, разумеется, ни у кого не возникало желания посмотреть.