Мокрый не боится дождя

Это была их последняя сиеста. В знак её значимости Белозерцев воздержался от раскуривания трубочки. Этот дружеский жест был оценён Садовым, предложившим «Яве» замену — совместное распитие купленной в «Меркато» бутылочки пива, настоящего, а не разбавленного барменами, радеющими за ясность голов постояльцев.

Политических дискуссий не велось. И без того было понятно: Европа катится в тартарары. Спасти от бесславья её могли только мудрость и добрая воля политиков. Но оба «пенса» успели пожить на свете, а потому иллюзий по этому поводу не питали. Как не надеялись и на скорую свою встречу. Более того, смутно подозревали: с таким раскладом дел внутри Украины она и вовсе может не состояться.

Беседа по большей части проистекала в относительно безопасном русле истории и тесно связанном с нею менталитете арабов.

— В арабском много слов, обозначающих обман и коварство: «макр», «кайд», «худа». Это тебе, Паша, о чём-то говорит?

— Ну если по аналогии с эскимосами Гренландии, у которых десятки названий снега…

— Вот именно…

— Послушай, Володька, а ведь Ася приехала в Египет не абы зачем, а замуж выходить!

— Но тебе уже должна быть известна импульсивность восточного человека. Он может мирно балакать с тобой, а через секунду оскорбившись каким-нибудь невинным замечанием — заехать в ухо.

— Полагаешь, что это тот самый случай? — продолжил Белозерцев, начисто забыв об обещании не говорить о происшествиях.

— Не знаю. Конечно, хеджаб обязывает к скромному поведению… Но не настолько же… Когда что-то угрожает жизни, женщина сопротивляется. Я имею в виду, славянская. А наша девушка была отнюдь не слабого телосложения. И если её одолели, выходит…