Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза
- Автор: Горюхин Юрий Александрович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Историческая проза
Электронная книга - «Шофёр Тоня и Михсергеич Советского Союза». Краткое содержание книги:
Юрий Горюхин главный редактор журнала «Бельские просторы». Финалист премии Белкина. Дважды финалист премии имени Юрия Казакова. Лауреат премии им. Ст. Злобина. Шорт-лист премии имени Бажова. Шорт-лист Чеховского конкурса «Краткость – сестра таланта». Заслуженный работник культуры РБ.
Содержит нецензурную брань.
– Тогда и комсомольцам, показывающим на меня указательными пальцами, тоже рисуй носы картошкой! В нашем депо у всех носы одинаковые! – не сдавалась Антонина, – а то мне – картошку, а им – орлиный профиль, как у Рейгана.
Рональд Рейган встрепенулся и удивлено посмотрел на Антонину, но его тут же окружили случайные прохожие.
– Господин президент, – обратились к Рейгану случайные прохожие на хорошем английском, – вы по-прежнему считаете Советский Союз империей зла?
– Ну нет, что вы! – миролюбиво ответил Рональд Рейган и подмигнул Антонине, – это я про старый СССР говорил, а нынешний – он уже и не империя никакая!
– Что ты все в телевизор пялишься! Мы так стенгазету никогда не дорисуем! Пойми! Это же «Молния»! А ты отрицательный персонаж, тебя положено рисовать как пьяниц в «Крокодиле»!
По пустой Красной площади от ГУМа к Мавзолею Ленина деревянной походкой шел отобранный среди передовиков АЗЛК молодой отец семейства Многолетов, за руку он вел сына Витю. Где-то посредине Красной площади Многолетов встал, поправил на голове сына белую панаму, шепнул самому себе: «раз-два!», четко повернул на девяносто градусов, и повел Витю к группе весело беседующих людей в серых костюмах и ослепительно белых рубашках.
– Какой замечательный мальчик! – обрадовался Михаил Сергеевич.
Группа людей тут же расступилась, и два руководителя супердержав с умилением посмотрели на мальчика.
– Это ваш? – спросил Михаил Сергеевич Многолетова.
– Никак нет, Витей зовут! – Мнологетов снял панаму с головы сына и смял ее в кулаке.
Рональд Рейган поздоровался с мальчиком за руку и рефлекторно улыбнулся Многолетову:
– Припекает, может быть, панаму лучше вернуть на голову мальчика?
– Ду ю спик инглиш, – согласился с американским президентом Многолетов, расправил панаму и надел на голову сыну.
Рейган удивлено посмотрел на своего переводчика, переводчик шепнул, что русские для связки слов каких только выражений не употребляют. Михаил Сергеевич поднял мальчика Витю на руки и охнул про себя: «Какой тяжелый, зараза!», нашел взглядом возвышающегося над толпой офицера Драгина и возмущенно нахмурился. Драгин вздохнул и пожал плечами, как бы оправдываясь: «Раиса Максимовна сказала, что нужен спокойный, симпатичный славянин и чтобы обязательно со здоровым духом в здоровом теле!» Горбачев вздохнул, а Многолетов продолжил:
– Ребята с бригады просили зарплату повысить, начальник цеха уволить, и чтобы войны не было!
– А ты, можно подумать, такая вся положительная! – съязвила Антонина, – ничего, придет моя очередь «Молнию» рисовать, я тоже тебя изображу с перпендикулярными ушами и двойным подбородок вместо шеи!
– Где ты у меня двойной подбородок нашла! – взбеленилась Люся и в бешенстве вылила туш на бегущую по белому ватману к проходной трамвайного депо Антонину, – сама себя рисуй, раз такая раскрасавица!
Люся выскочила из кухни и закрылась в туалете. Мимо туалета прокрался Радик. Он подошел к матери и, потребовав: «Дай!», вытянул из ее рук кисточку. Радик размазал черную лужицу туши сначала в черные волны, потом в черное солнце, потом просто размазал чернила по всему ватману, полу вокруг и только что постиранным шортикам.
– Эх, Антонина! – крякнул Михаил Сергеевич, – жила бы ты поблизости, мы бы твоего Радика запустили на Красную площадь, он же у тебя легонький совсем, не то что этот двухпудовый Витя с папашей! Через час договоры по уничтожению малых и средних ракет подписывать, соглашения всякие, а у меня рука онемела – дрожать будет в ответственный момент!
7 июня
Шишкины ехали по проспекту Октября к универмагу Уфа, в котором, по расчету Лели, должны продаваться необходимые к стремительно надвигающемуся сентябрю школьные ранцы, тетради, ручки, карандаши и счетные палочки. Леля вращала рулевое колесо, муж Лели Павел сидел рядом на пассажирском сиденье и вращал выпученными глазами. Леля давила на педаль тормоза, Шишкин одновременно с Лелей остервенело давил ногой в черный резиновый коврик.
– Налево! – шептал Шишкин, одновременно вспоминая про ноющий зуб и тещу, – ты же маму хотела взять советоваться.
– Без тебя знаю! – рявкала Леля и поворачивала направо.
– Налево! – стонал Шишкин и показывал пальцем поворот на улицу Шафиева.
– Не загораживай обзор своим пальцем! Опять грязь под ногтями! – Леля резко бросала «Таврию» влево, Шишкин давил ногой в черный резиновый коврик, водители, ехавшие на своих автомобилях параллельно с шишкинской «Таврией», давили на клаксоны.
Жоржик Кукин тоже протяжно просигналил, еще более протяжно выругался и чудом успел проскочить на своем жигуленке между трамваем Антонины и автомобилем Шишкиных. В зеркало заднего вида Жоржик увидел, как нежный бок белой «Таврии» со скрежетом прижимается к могучему боку красного трамвая.