Юная Спасительница (СИ)

Дэрил, не скрывая чавкающих звуков, засовывает в рот очередной кусок жареного яйца и запивает его горячим кофе.

— Диксон, тебя манерам не учили? — тихо посмеиваюсь, видя, как Дэрил ненароком роняет по всему столу мелкие остатки своего завтрака.

— Прекрати болтать, малая, и три эту чертову сковородку усерднее, — не отрываясь от еды, проговаривает он. А если точнее, то это едва ли говором назвать можно, скорее — невнятное чавканье. — Но свое слово сдержу. Как разберешься с посудой, поведу тебя в лес.

***

Глаз оказывается дальше глазного расстояния, в поле зрения получается круговое затемнение. На краях окуляра пляшут лунообразные тени. Дэрил дотрагивается до моего затылка, надавливает на него, и теперь затемнение равномерны.

— Теперь поставь ноги на ширине плеч, наклонить к носкам… Нет! Лоуренс, мать твою за ногу, совсем немного прогни спину, а не стань дугой! Так ты компенсируешь вес.

Слушать наставления Диксона уже нет сил, но я серьезно намерена научиться хоть чему-то. Даже несмотря на недовольное ворчание учителя.

— Ты так ничему не научишься, — бубнит Дэрил, когда я в очередной раз совершаю ошибку: снова спина недостаточно изогнута.

Приклад касается правого плечевого сустава, голова прямо, без наклона.

— Черт, Лоуренс, для лучшего равновесия, наклони гребанную спину назад! Теперь чуть вправо… Нет, не так!

— Да господи, я только учусь и не претендую на звание мастера! — на одном дыхании выкрикиваю, не спуская прицела с помеченной на дереве точки. Продолжаю я куда более тихим и спокойным тоном: — Не говори под руку, а то промахнусь.

Направляю усилия на спусковой крючок. Нажатие.

— Серьезно?!

— Промах, Лоуренс, — констатирует Дэрил, усмехаясь моей неудаче. — Неплавное нажатие, дерганье и неустойчивость, вызванная излишним напряжением мышц. А если бы ты слушала и изогнула правильно спину…

— Заткнись, Дэрил. Я сделаю это. Может, не с первого, не со второго, но с третьего раза смогу.

— Может, передохнем, а потом уже продолжим? Держи, — усаживается на землю; из-под рваной жилетки виднеется некое подобие набедренной сумки, из которой вынимает две пивные жестянки.

— И как же мы будем стрелять в пьяном виде?

— А ты не думай об этом и садись рядом.

— Мне уже по вкусу наше занятие.

Дэрил одаривает меня суровым взглядом, в котором читается подобие заботы. Если это сказывается на мне усталось, то ничего удивительного нет; потому что в обратном случае, погода взаправду обещает испортиться.

Он угрюмо, как если бы выдавливая из себя слова раскаяния, рассусоливает:

— Помнишь, я не мог понять, почему Ниган тебе так важен? Я просто не мог взглянуть на ситуацию под другим углом, — потягивает алкоголь; наверное, так успокаивается, а заодно тянет время, чтобы тщательно обдумать слова. — Сам же когда-то рисковал ради брата-мудня, готов был на все ради пьянчуги-отца… Блять, да пошли эти все откровения. Я в них не силен.

Его реакция на разговоры о своих же чувствах тешит, но мне хватает ума отнестись к его пробам с пониманием. И максимальной серьезностью.

— Нет, Дэрил, ты был прав. Я должна научиться отпускать.

— Это не всегда выходит. Особенно с теми, кого нельзя заменить.

— Незаменимых нет. Некоторых легче, а некоторых тяжелее забыть — это лишь вопрос времени.

Кивает, как бы соглашаясь.

— Сама не знаю, почему хочу верить в гуманность старика. Хотя, у меня есть предположение… Мой отец хоть и мудак, но мудаков круче него я пока не встречала. Может, поэтому?

— Не обязательно же мудаков…

— Крутыми бывают только мудаки. И я. — Машинально закатывает глаза, и я не упускаю возможности разрядить обстановку. — Я всегда знала, что поразительна, но чтобы раздражительна… Хотя в моем случае это синонимы. Именно поэтому я дорога тебе, Диксон. Просто признайся.

На удивление Дэрил не боится заглянуть мне в глаза и даже улыбнуться. Боги, неужели он умеет?

— Не отрицаю. Ладно, возвращаемся? Завтра на трезвую голову потренируемся.

— Я хотела бы побыть здесь еще. Ты иди. Мне просто нужно немного уединения.

Перекидывает арбалет через плечо и отпивает пиво. Его взгляд ожесточается; я уже начинаю подумывать, что Дэрил будет меня журить, но нет.

— Не засиживайся.

========== Глава 27. Знакомьтесь, Клэр ==========

Тихо погружаюсь вглубь леса. Спотыкаюсь о бугорок в земле и тихо ругаюсь. И отойти от обозленности помогает та самая местность, где не так давно я пыталась надеть ролики. Честно говоря, не помню, сколько с этого момента и дня моего прибытия в Александрию прошло времени, но это n-количество кажется мне гораздо большим, чем есть на деле.

— Повернись! — детский голос. Детский, но какой же он властный… Я ни на секунду не задумываюсь, когда оборачиваюсь назад. Зато удивляюсь нехило так.

Это совсем еще ребенок. Рыжие волосы завязаны в низкий хвостик. Узкий маленький подбородок и огромные зеленые глаза, обрамленные темными кругами от недосыпа. На ее длинном носу рассыпаны, как бенгальские огни, светло-коричневые точки — веснушки.

Наводит на меня не широкое дуло черного Мазура, под гнетом которого приходится склониться. В ее беглых уменьшенных зрачках виден страх, который она таит за занавеской грубости, руки трясутся — сразу видно неопытность. Она не умеет обращаться с оружием, и если я захочу, то с легкостью выбью его. Но надо подождать. Она определенно не намерена стрелять.