Альфа и Омега. Книга 2

— Я надеялся, что мне больше никогда не придется видеться с ним, но… Кажется, сейчас это единственный вариант. Я правда хочу помочь. — Омега подошел к нам с Йоном и привычно втерся между нами, прикорнув у меня на плече здоровой щекой. — Вы все так заботитесь обо мне, а я… никогда не мог в полной мере вам отплатить за это.

— Да что ты такое говоришь, — растерянно пробормотала я, обнимая его одной рукой за талию, а другой гладя по волосам. — Медвежонок, кто твой отец?

— Один… альфа, которому очень не понравилось, что его единственный сын родился омегой, — отозвался он, прикрыв глаза и ощутимо съежившись рядом со мной. — Он всегда хотел, чтобы я пошел по его стопам и стал кем-то… важным и значительным. Возможно, сменил его на его посту, когда буду готов. Но в лоно Церкви никогда не примут гендерно нечистого. Он был… в такой ярости, когда впервые учуял мой запах. Я думал, что он меня просто убьет на месте. Но, наверное, мне повезло, что он не захотел сам марать руки. Поэтому приказал сделать это другим. И потом было темно. Очень темно. И холодно, и больно. Но старшая сестра нашла меня, и все снова стало хорошо. А теперь у меня есть братишка Йон и любимая сестренка. — Медвежонок улыбнулся, но его обычно столь солнечная и безмятежная улыбка вышла кривой и ломкой.

Собравшиеся в кабинете Ории молчали, не зная, что сказать. Сама старшая омега, словно бы позабыв о причине, что собрала нас всех здесь, с тревогой всматривалась в наши с Йоном лица, словно пытаясь в них прочесть ответы, но мы были не менее растеряны, чем она. Усадив парнишку между собой и привычно обняв его с двух сторон, мы с альфой осторожно гладили его плечи, колени и руки, успокаивая и словно пытаясь оградить собой от его прошлого, что сейчас подошло так близко, нависло над нами и дышало смрадом в лицо. Наши запахи, переплетаясь, окутывали его плотным вязким коконом, и лицо Медвежонка, изувеченное огромным уродливым кровоподтеком, постепенно расслабилось.

— Значит, твой отец был священником? — негромко уточнил Йон, чуть сощурившись и явно что-то напряженно обдумывая.

— Вроде того, — кивнул Медвежонок, нежащийся в нашей близости, как в теплой ванне после мороза. — Я же говорю, у него есть деньги.

— Церковь называет гендерно нечистых выродками и считает их появление наказанием за грехи родителей, — проговорила Агата, качая головой. — Если бы у высокопоставленного служителя Великого Зверя родился такой сын, это стало бы несмываемым позором, который бы поставил под сомнение саму возможность для такого альфы находиться на своем посту. Мой отец в молодости входил в число приближенных предыдущего кардинала, потому что его фамилия и происхождение позволяли ему стоять наравне с высшими чинами Церкви. Он рассказывал, что бывали случаи, когда церковники прятали своих детей от широкой общественности, пока те не достигали возраста расцвета. И если не проявляли себя бестиями, их просто… отсылали и все. Они скармливают нам идеи о своей непогрешимости, чистоте и святости, о своей приближенности к Великому Зверю и знании каких-то тайн бытия, но на самом деле они еще больше, чем мы, боятся того, что называют грехом.