Флот судного дня [litres]

– Извините, но я оповестила своих знакомых, – сказала Синтия и непринужденно хихикнула, Ман укоризненно посмотрел на меня, а я мысленно, но заслуженно заклеймил женщину нехорошим словом из пяти букв.

– Ингрид де Фикельмон, – Синтия показала на яркую белобрысую даму, в которой я узнал особу, которую видел в обезьяньем приюте. Успела, видно, попасть на «Батавию» в аккурат к тому времени, когда началось самое интересное. – Она – хороших лотарингских кровей, свой замок где-то во Франции. Недавно на нашем корабле, потому что любит путешествовать одна и наугад. Покупает билет в какой-нибудь первый пришедший на ум город, хоть за тысячи миль, знакомится там с первыми попавшимися на глаза людьми…

– Мужчинами, – поправила красотка и ущипнула меня за жирок; хорошо хоть не узнала, благодаря маске. И вдобавок зареготала, как лошадь, аж уши заложило. – И непременно отдаюсь им при первом удобном случае, как настоящая трансгуманистка. Бесплатно! Некоторые думают, что заражают меня или закидывают мне живчика. Да только наоборот, всегда. Я их оставляю с полным набором гаденышей, микромехов, которые во мне инактивированы, а в них наоборот. И что? Правильно, нечего напрыгивать на первую же попавшуюся невинную деву, пусть она и похожа на потаскуху. Так что я не Ингрид, а Немезида.

Расстрелял бы ржущую тварюгу, впрочем, они тут все как на подбор. А Клод маразматически одобряет, тоже ржет, не боясь потерять вставные зубы в отличие от старичков прежних времен, и вдобавок по-приятельски тычет мне в бок костлявым локтем: «На такой кобылке хотел бы покататься любой уважающий себя ковбой».

– Я бы не стал на ней кататься, даже если б она поделилась со мной замком.

Синтия же считает своим долгом представить остальных драпающих – как принято в «хорошем обществе».

– Тот самый Фельшман – король чипсов и прочих снэков, – показала Синтия на человека, у которого на лице собрались в кучку, как на тарелке, глазки, носик и ротик. Он точно не лотарингец и не бургундец. – Наверное, вы не знаете, что он был президентом в какой-то периферийной стране, и религиозным лидером он тоже был. И даже комиком был, от его танцев на каблучках можно было помереть.

Да знаю его, начинал он с рейдерства, потом его взяла под крыло одна известная ОПГ, у которой «авторитеты» тусуются в городе Вашингтон. Ну и, по совокупности грехов, посадила на самый высокий пост в той самой стране. Президент большого бабла, карательных батальонов и пыточных заведений; если подойдет ко мне ближе чем на метр, точно двину ему по физиономии, напоминающей утюг. Справа хуком – этот удар у меня поставлен, только, в основном, стесняюсь применять. Ясно, он из так называемых «гостей» не слишком приличного происхождения.

– Да, для него был вступительный взнос не сто, а гостевой – двести миллионов баксов, как и для Пепе Рональди, главы центральноамериканской наркомафии, который помогал Альянсу уничтожать боливарианцев, – разгадав мои рассуждения, сказала Синтия и снова захихикала. Подобострастно захрюкал и экс-президент, словно понимая, что здесь он на птичьих правах. А старичок Клод откровенно заржал: «Я не раз ездил в его страну, когда он был президентом. Он – хороший руководитель. Снять там девку было дешевле, чем съесть стейк. Поэтому я обычно делал так, лопал стейк с кровью и одновременно заставлял ее полировать мне нефритовый жезл, вы понимаете как. Одновременно! Незабываемые, прямо скажем, ощущения».