Тихоня для шалопая

— Я не могу. Он слишком короткий, — я чувствую себя загнанной в ловушку, когда ловлю взгляд тёплых карих глаз.

 Удивительно, но во взгляде Артёма я вижу только нежность. Безграничную нежность, которая как прохладная морская вода, влечёт меня на свою глубину в жаркий день. Ступает мягко, как тигр на охоте, будто продумывая каждый шаг, чтобы меня не спугнуть, и приближается медленно.

— Поверь, Бэмби, он будет чуть выше колена, — зачарованная его голосом и взглядом, даже не заметила, как он оказался настолько близко.

Моя голова запрокинута назад, чтобы видеть карие глаза. И парень пользуется этим. Пальцами проводит по шее. А потом и носом повторяет путь пальцев, шумно втягивая запах моей кожи.

— Тёма, — шепчу слабо.

Колени подгибаются, когда губы парня прижимаются к бешено бьющейся жилке на шее. А потом жадный рот втягивает кожу, оставляя влажный пылающий след.

— Бэмби… моя Соня, — непонятный полурык, полустон.

Пылающим лбом начинает потираться о моё плечо, целуя открытые участки кожи. Плечи, ключицы, шею. Я послушно откидываю голову назад. Предоставляю жадным ненасытным губам больше доступа. Сама привстаю на носочки, чтобы быть ближе. Ещё ближе к нему. Раствориться в нём. Врасти с корнями.

Руками скольжу по спине, по сильным плечам, напряженной шее. Притягиваю его ближе. Ещё ближе. И сама, не выдержав, поворачиваю голову чуть в сторону и начинаю лихорадочно покрывать поцелуями скулу Артёма.

— Темочка… любимый мой, — ладошками обхватила его щёки и заглянула в подернутые дымкой глаза.

— Скажи ещё, — просит сорванным шёпотом, отстраняясь и лихорадочно блестящими глазами, смотря в мои.

— Любимый, — ласково улыбаюсь, шепча будто в полубреду.

— Ещё, — просит одними губами.

— Самый любимый, самый лучший, самый-самый… — глажу затылок, целуя закрытые веки, по-девчачьи загнутые кверху ресницы, ровный нос и наконец-то приоткрытые, жадно ловящие воздух, сухие губы. Прижимаюсь и выдыхаю очередное признание вместе с воздухом в его рот:

— Люблю.

Тёма хватает меня под попу двумя руками. Вздергивает вверх, чтобы лица оказались на одном уровне, впечатывает в свою грудь, где колотится сердце, целует жадно, ненасытно. Шепчет что-то неразборчиво в губы.

А я сознание готова потерять от накрывшего меня с головой восторга. Он рядом. Вжимает в себя. Целует жадно. Не даёт ни единого шанса отстраниться. Разорвать поцелуй. И только когда голова кружится от нехватки кислорода, отстраняется немного. И жадно шарит глазами по лицу. Ставит на ноги. Рукой скользит по волосам, по шее и на спину, цепляя замочек на платье и тяня его вниз.

Холодный воздух касается спины.

— Тёма, — протестующий писк, но он меня не слушает. Снова поцелуем глушит любые возражения, расстегивая платье и с легкостью сдергивая его с плеч.