Кьяра и Франческа, или Бал для Золушек

— Да ты крутая, оказывается!

— Вот если бы я на латыни читала, как донна Эла, была бы крутая. А я так, про приключения, — она закрыла книгу и показала ему обложку, это был «Граф Монте-Кристо».

Кьяра читала эту книгу давно, лет пять назад. И сейчас с удовольствием вспоминала подробности.

— Ты читаешь на французском, это тоже хорошо, — уважительно сказал дон Лодовико.

— У меня был хороший учитель в школе, — ответила она.

— Кстати, про приключения. Ты не в курсе про Октавио?

— Нет, я вообще его уже дня два не видела.

— Он пропал вчера. Ничего тебе не говорил?

— Нет, — Кьяра была ошарашена. — Как пропал?

— Мы подозреваем, что самостоятельно занялся поисками владельца часов.

— О, это он мог. Он очень хочет разобраться в этой истории, ну и во Франческе тоже. Но пока ему это не удавалось.

— Ему интересна Франческа? — удивился дон Лодовико.

— Всем интересна Франческа, — хихикнула Кьяра. — И ему, и Гаэтано, только ей сейчас никто из них через порог не нужен, ей бы после своего бывшего в себя прийти!

— Бабники бестолковые, — проворчал он.

— И мне кажется, он вполне мог бы куда-нибудь отправиться решать вопрос, как он говорит.

— Вообще, конечно, Себастьяно и донна Элоиза ночью выяснили, где он находится, и что жив и в порядке. И официально мы его пока не ищем. Но не могла бы ты написать ему сообщение? Частный, так сказать, интерес.

— Конечно, могла бы, — радостно ответила Кьяра и достала телефон.

Здорово, что можно сделать для дона Лодовико хотя бы такую мелочь. Написала — «Привет, где ты есть и как у тебя дела? Я беспокоюсь».

— А если он ответит, ты сообщишь? — во взгляде дона Лодовико она вдруг увидела отголосок собственной неуверенности.

— Обязательно, — кивнула она.

— И это, если вдруг какие проблемы — говори сразу. Решим, — сказал он, поднимаясь.

— Спасибо, — улыбка образовалась как будто сама собой. — Если вдруг — скажу.

Октавио проснулся и потянулся за телефоном — поглядеть, сколько времени. Но телефона в привычном месте не оказалось, и вообще место ощущалось непривычным. Тогда он открыл глаза.

Первая мысль была — что за чертовщина? Где он вообще и что происходит.

А потом память услужливо подсказала — во что он вляпался. Пока абсолютно бессмысленно вляпался, кстати. Интересно, его ищут или нет? Он не помнил, насколько хорошо просматривается камерой то место, где они разговаривали вчера с Гусем. И, черт возьми, что вообще про него подумали?

Да что уж там, подумали, что идиот. Кем он пока и является, собственно.

Ладно, вчера хотя бы морду помыть пустили и кровь с футболки отстирать. Он потрогал рукой нос — вроде на месте, а то Антонио рассказывал, что ему сломали однажды, и дон Бруно, конечно, потом всё собрал, но процедура была мерзкая, и заживало долго. Разбитая губа подсохла за ночь, а есть ли фингал — это надо будет в зеркало потом когда-нибудь посмотреть.