Фрагменты прошлого [ЛП][Half Past]

Она услышала, как Габриэль щелчком отбросил сигарету, а затем обе его руки обхватили ее лицо, наклоняя ее голову, чтобы открыть ее для него. Она так и сделала.

Когда она обняла его за талию, ее большой палец нащупал край его рубашки, и она скользнула под нее, прижимая руку к обжигающе горячей спине. Он резко вдохнул, и сила этого пронзила ее вены. Она скользнула рукой выше, наслаждаясь изгибом его позвоночника под пальцами.

Он повернул ее тело, и Ханна позволила отвести себя в сторону от ресторана. Если она видела, как Габриэль курит здесь, то люди могли бы увидеть, как они целуются. Она не хотела, чтобы ее видели. Ей хотелось темноты. Глаза закрыты. Свет выключен. Никто из них не смотрел, только чувствовал, трогал, пробовал.

Его губы оторвались от ее губ и переместились к шее. Ханна ахнула. Она тяжело дышала. Гравий набился под ноги. Она почувствовала спиной стену ресторана. Она выгнула шею, и Габриэль издал глубокий звук одобрения, когда ее ногти впились в его спину, чтобы притянуть его ближе.

— О Боже, — прошептала она, когда его зубы коснулись чувствительной кожи под ее ухом.

Была сотня причин не делать этого, но они всегда были. Секс не должен был быть логичным, и, Боже, она скучала по отчаянной, цепкой потребности сделать это неправильно. Правильный путь. Единственный стоящий способ.

Она уронила куртку в грязь, и тогда его руки оказались на ней именно так, как она хотела. Скользнув под ее топ, его пальцы были грубыми и царапали ее кожу.

Ханна потянулась к кнопке его джинсов — пальцы нащупали ее между джинсами и жаром его тела. Он выругался ей в шею, покачал головой, но вместо того, чтобы сказать «нет», он прорычал:

— У меня.

Она кивнула и схватила свою куртку, а он взял ее за руку и повел по темной тропинке, огибавшей придорожный домик. Маленькое высокое окно отбрасывало слабый свет и много кухонного шума, когда они поспешили к фонарю на крыльце в двадцати футах от них.

Он открыл дверь и, словно прочитав ее мысли, даже не потрудился включить свет. Они прошли около двух футов, прежде чем она снова оказалась у стены. Он стащил с нее топ и натянул через голову. Она помогла ему стащить и его. В тусклом лунном свете она увидела его бумажник, услышала шуршание обертки от презерватива. Она притянула его губы к своим, затем попыталась стянуть с себя узкие джинсы.

Боясь, что он может быть медлительным или нежным, или что-то в этом роде, в чем она не нуждалась, Ханна обхватила одной ногой его бедро и впилась ногтями в затылок.

— Да, — прорычала она, когда он погладил ее, а затем оказался внутри нее, твердый и глубокий, когда она зашипела от удовлетворения.

После этого ни один из них не произнес ни слова. Их рты были слишком заняты. Их руки, их тела тоже.

Через несколько минут они уже лежали на полу, а сколько времени прошло с тех пор, как Ханна не могла даже добраться до дивана? Десять лет? Двадцать?