Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война [litres]

Симферопольский Совет принял решение, которым были запрещены обыски ночью, создал отряд из большевиков и членов профсоюзов; в задачу этого отряда входила борьба с самочинными выступлениями, обысками и проч. Кроме этого, Совет постановил «изъять из регистрации партию анархистов как партию, не признающую советской власти»[115]. Решение это внесло ясность в отношении к анархистским элементам края. Они долго и после решения вели дезорганизаторскую работу, мешая Советам, но хорошо было то, что Советы отмежевались от них, заявив этим о своем стремлении к организации и налаживанию хозяйственно-политической жизни края, значительно разоренного войной и владычеством соглашателей, а затем и реакционеров с буржуазными националистами.

Матросы сознали свою ошибку, выступая в заседании Севастопольского Совета, – одни говорили: «Мы виноваты, но, когда я бросал в море офицеров и спекулянтов, я думал, что делаю хорошее дело. И мои товарищи, которые принимали участие в расстрелах, думали, что они поступают как честные революционеры»[116].

Причины для возмущения матросов и рабочих были налицо, контрреволюционеры обнаглели к этому времени настолько, что рисковали открыто выступать против Советов. Так, в Алуште 21 февраля распространялось воззвание, призывающее к свержению советской власти, а население провоцировалось на еврейский погром.

Кроме этих причин, содействовало возбуждению масс и общее экономическое состояние края. Как уже было указано выше, край к приходу советской власти переживал острый финансовый кризис. Одной из мер, способствующих изжитию кризиса, был налог на буржуазию (контрибуция). В Севастополе сумма налога выражалась в 10 миллионов, в Симферополе несколько больше, Керчь, Феодосия также проводили налог, причем уездные города обязывались высылкой до 35 % суммы собранного налога Губернскому исполкому. После нескольких предупреждений капиталисты все-таки старались укрыться от налога, припрятать имеющиеся у них ценности. Налог этот, наряду с задачей уничтожения денежного кризиса, проводился еще и потому, чтобы обессилить буржуазию экономически, сделать ее неспособной субсидировать контрреволюционные организации и пресечь попытки выступать против советской власти. Налог этот был одной из форм борьбы с капиталистами. Понятным отсюда становится упорное нежелание одних уплачивать налог и настойчивое, доходящее до арестов и заключения в тюрьму требование об уплате.

Укрывательство капиталистов от налогов в момент растущих опасностей для советской власти являлось причиной озлобления против них матросских и рабочих масс.

Кроме налога на буржуазию, денежный кризис должен был несколько сократиться привлечением денежных знаков в банки. С этой целью кредитные билеты, хранящиеся в сейфах, подлежали перенесению на текущий счет в том же банке, домовладельцы обязывались вносить квартирную плату с 16 февраля в банк на свой текущий счет, а доход от домов, превышавший 300 руб., вносился на текущий счет Совета раб. и солдат. депутатов. И, наконец, все налоги прежних лет население обязано было вносить немедленно в Советы или банки на текущий счет Советов. Сбор налогов по недоимкам прежних лет не дал реальных результатов в борьбе с денежным кризисом, но зато сыграл отрицательную роль в установлении отношений советской власти с крестьянскими и другими близкими власти группами. Нужен был, видимо, еще более решительный нажим на капиталистов, это дало бы больше денег и не было бы причиной разрыва Советов с массами. Внесение налогов прежних лет приравнивалось плательщиками к налогу на капиталистов, давало контрреволюционным группам повод к всевозможным сравнениям Советов со старой властью. Тем более что все не внесшие налога объявлялись стоящими вне закона, им угрожали конфискацией имущества и отправлением на принудительные работы.